V6.2 is now available! New SP character Chrono Navi is here. Get ready to complete required missions of the new bonuses event to receive Herrscher of Thunder Character Card! Enter invite code 205863822PV to join the fun and receive Crystals~

Тома скучал по Мондштадту.       Тома скучал по Мондштадту, проносящимся в воздухе семенам одуванчика и бескрайним полям.       Он скучал по оставленной на далёких берегах жизни и себе прежнем. Но еще больше он скучал по ярким алым цветкам, усеивающим собой островки земли среди изумрудной зелени.       Зима пришла в Инадзуму привычными тёплыми ветрами, холодными ливнями и стелющимися по земле лепестками вечной сакуры. Работы с приходом холодного сезона становилось каждый раз только больше, а проблемы Трикомиссии пробирались даже за закрытые двери поместья Камисато.       От Путешественницы не было новостей уже несколько долгих месяцев. Говорят, она вернулась в Мондштадт. Хотя недавно Тома слышал от купцов в Рито, что Люмин заметили в Ли Юэ в компании госпожи Нин Гуан. Да, должно быть она была важной птицей, раз даже Путешественница хотела с ней встретиться.       Работу по дому Тома всегда выполнял быстро и исправно. А клуб для жителей столицы, который ему помогла открыть Люмин, с каждым днём привлекал все больше желающих научиться домоводству в стенах особняка клана Камисато. Тома и сам был бы рад, чтоб кто-нибудь научил его всему намного раньше. Не пришлось бы тратить столько лет впустую.       Особняк встретил его звоном пустоты: оба господина отсутствовали, — и все же странное ощущение чужого присутствия не покидало Тому с самого первого момента, как он вернулся в дом. Пыль успела осесть тонким слоем на мебель, и чьи-то следы уже отпечатались в ней. Маленькие, торопливые. И кто-то попытался стереть их неловким взмахом руки. Тома усмехнулся: это явно был не профессионал.       Маленькие полупрозрачные частички взметнулись в воздух взмахом небольшой черно-белой метёлки, и Тома замер. Тонкий, едва уловимый аромат сопровождался тихим шелестом листьев, подгоняемых нежным ветром. Тома знал эти цветы. И мог узнать их даже в тысяче миль от родного дома – маленький букет ветряных астр качал своими головами в вазе на окне, разнося запах родного дома по всему особняку Камисато.       Догадаться, кто оставил его здесь, было несложно. И открытка, на которой мелким убористым почерком были выдавлены черные слова, только подтвердили подозрения Томы. Путешественница была здесь совсем недавно. Жаль он не успел ее застать.       А пока он заботливо приподнял поникшие головы цветов и долил в вазу тёплой воды, переставив вазу на мягкое вечернее солнце. В конце концов, они, как и Тома, любили свет и заботу.       

Это открытка, сделанная мной в браузерном событии «Праздник струящихся оттенков». Дарю её всем Путешественникам и желаю весёлого Праздника морских фонарей! ------------------------------------- Используйте принесённое голубкой вдохновение, чтобы сделать собственную анимированную поздравительную открытку!

Это открытка, сделанная мной в браузерном событии «Праздник струящихся оттенков». Дарю её всем Путешественникам и желаю весёлого Праздника морских фонарей! ------------------------------------- Используйте принесённое голубкой вдохновение, чтобы сделать собственную анимированную поздравительную открытку!

Это открытка, сделанная мной в браузерном событии «Праздник струящихся оттенков». Дарю её всем Путешественникам и желаю весёлого Праздника морских фонарей! ------------------------------------- Используйте принесённое голубкой вдохновение, чтобы сделать собственную анимированную поздравительную открытку!

Это открытка, сделанная мной в браузерном событии «Праздник струящихся оттенков». Дарю её всем Путешественникам и желаю весёлого Праздника морских фонарей! ------------------------------------- Используйте принесённое голубкой вдохновение, чтобы сделать собственную анимированную поздравительную открытку!

— Т-там, т-там…       — Что такое, мартышка? Что ты увидела?       Тихий и спокойный вечер Алана Маккензи был прерван противно скрипнувшей дверью и топотом детских ножек. Зима в этом году была слишком холодной и морозной, и Алан вполне привык к неожиданным визитам своей дочери, предпочитающей проводить вечера сидя в отцовских ногах около камина. Она то и дело проскальзывала в его спальню, как мышь, и узнавал о ее присутствии Алан, только когда его в очередной раз настойчиво дёргали за халат, привлекая к себе внимание.       Сегодняшний вечер стал исключением. Эйлин ворвалась в его комнату ураганом. Лицо девочки было бледным и осунувшимся, напоминая в темноте призрак, и вся она дрожала, пытаясь выговорить хоть слово.       — Успокойся, и скажи, что случилось, — Алан смерил дочь серьёзным и напряженным взглядом, от которого та сразу тяжело выдохнула и замерла.       — Там йети!       Девочка выпалила это на одном дыханье и снова задрожала, кинувшись в объятья отца. Алан растерялся, но приобнял дочь за плечи, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ну какой йети? Их же не существует, — нравоучительным тоном отозвался Алан. — Я уже тебе об этом не раз говорил.       — Н-но… но я видела его! — девочка вскинула голову и устремила на отца пронзительный взгляд васильковых глаз. — Он там! У нас в коридоре!       Брови Алана удивлённо взметнулись вверх.       — В коридоре?       — Да! — девочка активно закивала головой. — Он постучал в дверь, а я открыла… Я знаю, что ты говорил не открывать незнакомцам, но он сказал, что пришёл к тебе, и я подумала, что ты знаешь. А потом… потом он ввалился в коридор и захлопнул дверь. И навис надо мной! Я испугалась и прибежала к тебе.       Под конец голос девочки стал тише, и она уткнулась Алану в плечо, вздрагивая детскими плечиками. Алан задумчиво потёр подбородок. В одном он был точно уверен — йети не существует. Глупые сказки про снежного человека придумали, чтобы отвадить людей ходить в горы — Ордену надоело считать пропавших без вести и погибших. Так же он сомневался в том, что незваный гость хочет им зла. Иначе бы он уже давно пришёл в эту комнату и убил их. Если бы конечно смог. А значит у Алана оставался только один вариант: взять дочку за руку и пойти посмотреть на этого йети вместе с ней.       Тяжело вздохнув, Алан поставил дочь на пол, поднялся на ноги и взял девочку за мелко дрожащую ладошку.       — Ну, пойдём. Покажешь мне своего йети.       Эйлин уставилась на отца испуганными глазами, но потащила его в прихожую.       Йети действительно был. Настоящий, высокий и с ног до головы покрытый налипшим снегом и инеем. Даже ресницы гостя были белёсые от маленьких ледяных кристаллов. Он неловко переминался с ноги на ногу, озирался по сторонам и то и дело подтягивал съезжавшую с плеча сумку. Йети был большой и страшный.       Вот только Алан прекрасно знал, что это никакой не йети.       — Что ж, мартышка, познакомься, — Алан подхватил испуганную дочь на руки и кивнул в сторону «йети». — Мой старый друг и хороший товарищ… Как тебя теперь зовут?       «Йети» дёрнулся и коротко улыбнулся Алану.       — Уильям. Уильям Белл.

 Эйлин уже не шестнадцать, но она все также смотрит на звезды, пытаясь отыскать среди них место и для себя. Она все также надеется, что падающая звезда освободит для неё пространство на этом бескрайнем тёмном небосклоне. Отец называет ее мечтательницей и лишь тихонько подшучивает над дочерью — ему прекрасно известно, чего ей стоит продолжать улыбаться каждый день.       Это был уже третий их переезд, и в этот раз их приютила маленькая гостиница на окраине Гавани Ли Юэ. Море было спокойным. Его ровная гладь лёгким дребезжанием зеркала отражала усыпавшие небосклон звезды.       Тёплый ветер невесомыми и неуверенными касаниями растрепал разметавшиеся по плечам светлые волосы девушки. Звезды таинственно перемигиваются друг с другом и подмигивают Эйлин в ночной тиши, распаляя заглушаемое чувство обиды и несправедливости, — как это казалось девушке, — и она лишь покрепче обнимала себя руками, подставляя лицо ночной прохладе.       — Не стой слишком долго. Сегодня холодно.       Ровный и бесстрастный голос отца, в котором только Эйлин могла расслышать лёгкие нотки заботы, возник за ее спиной ровно в тот момент, когда одна из ярких сияющих точек сорвалась и стрелой устремилась к горизонту.       — Как думаешь, о чем они мечтали? — голос Эйлин настолько тихий и охрипший, что она сама его не узнает.       Алан молчал, что-то задумчиво мычал себе под нос и непременно тёр покрытый щетиной подбородок — Эйлин чувствовала это спиной. Она слишком хорошо знала своего отца, чтобы можно было предугадывать каждое его действие, каждый его шаг. Они вместе слишком долго, чтобы она могла представить свою жизнь без него. Иногда ей хочется узнать другую жизнь, чувствовать себя отделённой от отца. Но это желание слишком далеко для неё и слишком непонятно — Эйлин хочет защитить своего отца.       А сделать это вдали — слишком сложно для маленького юного сердечка.       — Я могу сказать тебе, о чем сейчас мечтаю я, — коротко и мягко усмехнулся Алан.       Эйлин обернулась, взмахнув копной светлых волос, и уставилась на Алана пристальным взглядом слепых глаз сквозь толстые стекла очков.       Алан выдержал театральную паузу, а затем заговорщицким тоном протянул:       — Чтобы моя единственная дочь зашла обратно в свою комнату и не простудилась, как это было в Фонтейне.       Эйлин возмущённо вспыхнула и открыла рот, чтобы ответить на столь обидное и громкое обвинение, но Алан уже скрылся за дверью, оставив дочь на балконе одну. Температура резко понизилась, словно отец забрал с собой все тепло южного региона. Но Эйлин только потёрла себя руками и вновь обратила свой взор на небо.       Все же ей было о чем поговорить со звёздами.       Хотя разговаривала с ними только Эйлин.

— Смотри какой милый!       Осень принесла с собой в Мондштадт ковры золотых листьев, дожди и глубокие лужи, в которых любой уважающий себя ребёнок старался поплавать на радость родителям. Город постепенно готовился к надвигающейся зиме, моля Барбатоса, чтобы она была мягкой и тёплой. А животные запасались пищей и искали укромные уголки леса, чтобы в тишине и спокойствии переждать беспокойное время.       Дожди не прекращались последние несколько дней, превратив некогда живописные луга и поля вокруг города в топкое болото, и Алан молча усмехался этому.       Город, чьим покровителем был сам Архонт Ветра, не мог молиться достаточно горячо, чтобы тот внял их молитвам и отогнал тяжёлые свинцовые тучи куда-нибудь к Ли Юэ или в Снежную.       Он прокручивал эту мысль каждый день, кутаясь в лёгкий плащ и провожая взглядом спешащих на службу сестёр. Как самоотверженно и глупо с их стороны было надеяться на милость оставившего их бога.       — Пойдём, милая. Пусть этот ёжик поскорее найдёт себе норку. Мы же не хотим, чтобы он погиб от зубов хищника?       Малышка пухлой ладошкой вцепилась в отца и, пройдя под защитой его плаща несколько шагов, остановилась на месте, как вкопанная, упрямо вгрызаясь каблуками маленьких сапог в рыхлую землю и бросая обеспокоенные взгляды на неторопливо ползущего по земле ёжика.       — Но, если мы оставим его здесь, — неуверенно пробормотала девочка, — он умрёт? Давай тогда заберём его с собой!       Девочка нетерпеливо дёрнула отца за ткань плаща и уставилась на Алана двумя яркими голубыми глазами. Мужчина устало выдохнул и потёр переносицу: за несколько лет в Мондштадте он стал слишком мягким, чтобы отказывать другим людям. Или же все дело было в этих ярких глаза, напоминавших ему о полном счастья и ярких красок прошлом?       Алан оглянулся на ёжика, задумчиво поджав губы.       — Нет, милая, — он покачал головой — Если мы заберём его с собой, он тоже умрёт. Все существа когда-нибудь умрут и вернутся к своим истокам.       — И даже ты? И я?       Наивный и полный детского любопытства вопрос застал Алана врасплох. Он усмехнулся и потрепал дочь по светлой макушке.       — Поживём, увидим, мартышка. Поживём, увидим, — прожигая ёжика задумчивым взглядом протянул Алан.       Маленький лесной житель неспешно пересекал небольшую лесную тропу, неся на своих колючках налитое летним солнцем алое яблоко. Зверёк забавно перебирал ножками, шевелил маленьким носиком и тонкими усами. Безумная мысль пришла Алану ровно в тот момент, когда же выбрался из глубокой лужи и начал стряхивать с себя лишнюю воду. Хотя это было бессмысленно, потому как сверху на него тяжёлыми каплями плакало небо.       — Подожди меня здесь, — Алан осторожно отцепил ладошку дочери от себя.       Ёжик не обращал внимания ни на что вокруг. Он тряс колючками, вертелся на месте и только укоризненно посмотрел на Алана, словно прочитал мысли этого возвышающегося над ним двуногого существа.       Холод пробежался по венам Алана, согрел собой ладонь и вырвался длинными тонкими струйками из кончиков пальцев, оплетая собой замершего навечно ёжика. Лёд пробирался по шкурке лесного зверька, покрывал каждую отдельную колючку и нанизанное на них яблоко, пока весь он не замер искусной ледяной скульптурой. Пальцы Алана не чувствовали ледяного мороза, когда он протянул руку и осторожно взял в руки остекленевшего зверька.       — Держи, милая. — Он протянул ёжика радостно прыгающей на месте дочери и усмехнулся полной горечи и яда улыбкой. — Береги его, Эйлин. Не разбей своего нового друга. Он очень хрупкий.       

 — Давай, Маккензи. Расскажи нам свой секрет.       Невинная игра с новыми знакомыми поначалу доставляла Эйлин удовольствие. Но чем больше вина они пили и чем громче становился хриплый мужской смех, тем все больше Эйлин убеждалась в том, насколько эта затея была изначально плохой. Александр Куэрво, возможно, был самым настырным человеком из всех, кого Эйлин встречала в своей жизни.       И он уже десять минут пытался найти истинный предел терпения Эйлин.       — Алекс, отстань уже от неё, — сидящая рядом с парнем девушка тяжело вздохнула и покачала головой.       Александр лишь упрямо тряхнул шапкой темных кудрей и поджал губы.       — Нет, Мэлли, — он осклабился. — В игре есть правила. И она должна ответить на мой вопрос.       Эйлин Маккензи не думала, что все зайдет настолько далеко. А простой ответ «Правда» нравился Эйлин больше, чем пресловутое «Действие». Девушка даже предположить не могла, что Александру придет в голову настолько банальный вопрос: «Откуда ты?», — что поначалу растерялась, а затем насупилась, выпустив наружу привычные единые иголки. Вопросы о детстве были для Эйлин запретной темой — просто потому что, она не знала, что в таких случаях отвечать.       Амелия выдохнула и стукнула своей кружкой по столу, призывая брата к благоразумию.       — Ты действительно хочешь узнать правду? Познать истину этого мира, Александр? — Эйлин вопросительно выгнула дугой светлую бровь.       Парень медленно кивнул.       — Что ж, — Эйлин улыбнулась. — Я расскажу тебе истину.       Девушка медленно поднялась со своего места, позволяя разлившемуся за их столиком напряжению достичь своего предела, прежде чем она сможет разбить его одним ударом, как тонкое стекло.       — Настоящая истина заключается в том, Алекс, что порой лучше не знать того, что не положено, — Эйлин склонилась над Алексом, заглядывая ему в глаза. — Спокойней будешь спать по ночам.       Эйлин залпом опустошила свой бокал и молча покинула кабак, оставив растерянного Александра предаваться философским мыслям под осуждающий взгляд старшей сестры. Сегодня Эйлин еще долго не сможет заснуть, вспоминая своё детство. Но истина будет заключаться далеко не в этом.

Если у богов было чувство юмора, то отвратительное и граничащее с безумием.       Алану и самом казалось, что он медленно сходит с ума, видя как весь мир вокруг него сгорает в собственной агонии. Было ли это наяву, или же это было наказанием Алана? Он не знал этого. Он мог только бессильно наблюдать, пока смерть подбиралась все ближе к его дому и семье.       И впервые у Алана не было возможности пасти их.       Мир сгорал и рушился, тонул в багровых реках, что поглощали все, до чего дотрагивались. Алану казалось, что он сгорает вместе с ними, кутаясь в тёплый плащ у подножья безжизненной горы. Он был деревом, сгибаемым сильной рукой северного ветра, как все те маленькие растеньица, что окружали его неприметную палатку. Он хотел спать, но все его сны были пронизаны бирюзовой болью, алыми всполохами и золотом мягких волос.       Если у богов было чувство юмора, они выбрали для них слишком жестокое наказание.       Алан… Он был уверен, что это его имя. Или же оно приснилось ему в одном из тех кошмаров, что теперь были его наказанием?       

— А ловко ты это придумал родиться в последний день года. Я даже сразу и не понял.       С самого утра приёмная похоронного бюро была заставлена подарками, многие из которых вызывали у Одиннадцатого предвестника вопросы и желание проверить их на безопасность.       — Мне кажется или оно шевелится? — Тарталья ткнул в одну из коробок, из которой тут же появилось длинное щупальце.       Чжун Ли коротко хмыкнул и усмехнулся.       — Не бойся. Это особое праздничное блюдо Инадзумы. Подаётся только особо важным гостям.       — Чтобы их убить? — Тарталья с подозрением покосился извивающуюся в поисках жертвы еду.       День рождения Чжун Ли подобрался к Тарталье настолько же незаметно, как снег к Снежной. Искать подарок в последний день года оказалось провальной затеей. А пожелания старого Архонта сводились в основном к подушке для спины и тапочкам-драконам, чтобы они подходили к новеньким подушкам, которые теперь были разбросаны по всему бюро. Ху Тао Чжун Ли заявил, что они помогут снять стресс у клиентов и повысить продажи. А Тарталья подумала, что тому стоит открыть собственные курсы.       — Нет, зачем же? — Чжун Ли пожал плечами. — Просто чтобы обезвредить. А потом допросить. Я слышал как-то историю, что один ниндзя замаскировался под это блюдо, а потом…       — Я не уверен, что хочу услышать, что было дальше, — Тарталья побледнел, пытаясь запихнуть щупальце обратно в коробку. — Может поможешь мне?       Чжун Ли ответил не сразу. Видимо, прокручивал в голове все варианты событий и то, как он мог выкрутить их в свою пользу. Его губы едва изогнулись в улыбке, и он коротко кивнул.       — Хорошо. Но тогда ты купишь то, что я хочу. Можем даже заключить контракт.       Обречённый вздох пронёсся по бюро Ваншэн. Выбирал подарки Чжун ли так же, как делал покупки — брал все и сразу. Когда-нибудь Снежная выставит Тарталье счёт и переведёт на самообеспечение. Потому что такой долг погасить не сможет даже Архонт, создавший мору.       А пока он будет радостно выбирать массажную подушку для спины с камушками и дурацкие тапочки-драконы.

— Ты не можешь просто взять и отдать этому продавцу весь мешочек с морой. Это моя зарплата за полгода. Нам будет нечего есть!       Проблема денег никогда не тяготила древнего Архонта и самого горячего консультанта похоронного бюро во всем Тейвате. Ведь зачем переживать о том, чего нет? Поэтому он никак не мог понять одержимости Тартальи деньгами. Если они потратят все деньги, разве он не может просто написать и попросить выслать ему еще?       Поэтому даже сейчас Чжун Ли просто стоял и выслушивал от Тартальи все, что тот ему объяснял в очень красочных и ярких выражениях. Правда, увы, часть из них Чжун Ли так и не понял, потому что довольно слабо владел исключительно региональными говорами Снежной. Но Тарталья был расстроен. Иначе и быть не могло.       Продавец растерянно переводил взгляд с Тартальи на Чжун Ли. Стопка мягких подушек грустно возвышалась на прилавке в ожидании, когда за них наконец заплатят, а маленькая капелька пота скатилась по виску продавца.       — Хм. Но если мы не заплатим, то этот человек тоже будет голодать, — спустя несколько долгих минут молчания выдал Чжун Ли.       Голод. Суммы, которую Чжун Ли собирался заплатить, хватило бы, чтобы накормить весь Ли Юэ на несколько лет вперёд. Почему Архонт вцепился взглядом в эти подушки — не было загадкой или сюрпризом для Тартальи. И все же методы торга оставались для него загадкой. «Чаевые» были логичным принципом награждения людей, но, казалось, в понимании Чжун Ли чаевые приравнивались к пожизненному пособию. Впрочем, Тарталья уже давно к этому привык.       Тарталья тяжело выдохнул, потёр переносицу и сдался:       — Хорошо, я куплю тебе эти подушки-драконов. Но платить буду я.       В конце концов Тарталья и сам был не против поваляться на этих мягких и глубоких подушках.              И даже был готов лично дотащить всю эту гору до Похоронного бюро.