В первой части про вил я рассказала о мятеже вил. Сейчас предлагаю узнать больше о прародительнице вил и далёком предке Весны, Василисе Стривоже.
Вилы являются альвами ветра, одними из первых присоединившихся к Белому царю, когда тот решил объединить тундру и основать Снежную. Самой известной вилой и основательницей рода является владычица вил-венетов, «Пречистая» Василиса Стривожа. Более 6000 лет назад архангелица Койтар похитила власть жизни и передала её альвам. Эта частица переходила из рук в руки, пока, наконец, не была спрятана в роду вил, у Василисы Стривожи.
Альвы всех кланов восхваляли милостивое имя владычицы вил. Даже во время альвийской войны, когда кровь обагряла морозные реки, Василиса Стривожа ни с кем не враждовала. Все воспевали её непорочность, милосердие и искренность и сравнивали Пресвятую с тёплым и ласковым весенним ветром. Её называли святой девой, что отгоняет лютую стужу и врачует раны.
И хотя Василису нарекли Святой, она не всегда была честна и благородна. Однажды, во время альвийской войны, когда Серебряный двор венетов был убежищем, что славилось наравне с Китежградом, в дом венетов постучался воевода из Мстиславского союза, Алексей Ярославич. Он был прославленным полководцем, но лишился всех званий и титулов, когда попросил Мстислава Кровопийцу не истреблять водяных. Жена и дети полководца были казнены «кровавым орлом», а его владения были разграблены.
Полководец обратился к вилами, чтобы те помогли принести присягу Белому царю. Святая дева венетов молча выслушала его рассказ, и в её глазах с изумрудными вертикальными зрачками заблестели кристальные слёзы сострадания. Она велела Алексею Ярославичу привести всех уцелевших подданных в её владения, чтобы те обрели там покой.
В саду вил-венетов Василиса Стривожа вырастила уникальный пламенный папоротник, который нельзя было встретить нигде в мире. Несколько тысячелетий назад она приготовила духи из листьев того папоротника и подарила их императору Мономаху, снискав себе вечную славу. Этот папоротник символизировал чистоту, доброту, искренность и бессмертие святой Стривожи и рода вил. Но никто не знал, что из этого папоротника можно приготовить и яд.
Василиса, искусная в составлении благовоний, собственноручно наполнила кубок усталого полководца душистым мёдом и опустилась на колени, чтобы снять с него сапоги. И когда напиток сдавил ему горло и хлынула серебряная кровь, она с божественным спокойствием смахнула с лица слёзы скорби. Спустя несколько дней гроб, покрытый алым и белым шёлком, был водружён на сани и в сопровождении стражи доставлен ко двору Бледной звезды. Святая дева венетов лично сопровождала гроб, а затем пала ниц перед молодым императором Мономахом и залилась неутешными слезами. Она до того была убита горем, что не могла вымолвить ни слова, лишь слёзы жемчужинами скатывались по её щекам и падали на белоснежное платье.
Старшая дочь семьи Стривожей, Глуваша, рассказала Мономаху, как Василиса приняла выживших подданных, но не смогла уберечь доблестного воеводу от отравления лазутчиками Кровопийцы. В глазах Белого царя она увидела милосердную ненависть, и тот принял уцелевших волкодлаков во двор Бледной звезды.
Когда Василиса возвращалась домой вместе с молодым прислужником из вил, Фотием, тот засомневался в правильном решении Стривожи. Он беспокоился, что Белый царь узнает об обмане, но Василиса верила в его милость, поэтому Мономаху не было причин не верить в её слёзы и скорбь. Повелитель волкодлаков хотел, чтобы ветер стал клинком, дробящим кости, а император Бледной звезды стремился сделать из ветра священный меч, изгоняющий скверну. Они оба надеялись, что ветер покорится их воле, последует за знамёнами сильнейших и будет дуть туда, куда они пожелают. Но ветер не принадлежал никому, и пока он дует, никто не знает, куда он дул прежде.
Около 500 лет назад, когда Снежную возглавила Анастасия Фёдоровна, великий князь вил Фотий скоропостижно скончался от апоплексического удара, и преданная ему советница и старшая дочь семьи Стривожей, Глуваша, приняла его титул. Именно она подлила в мёд Фотия яд, чтобы занять его место. Семья Стривожей всегда славилась преданностью Белому царю, поэтому повстанцы, недовольные правление Царицы, попытались переманить княгиню на свою сторону, чтобы свергнуть узурпатуршу. Глуваша Стривожа сразу согласилась изнать презренную самозванку для будущего клана вил. В следующий месяцы княгиня вил публично осуждала жестокости Царицы. Сначала она изгнала со своих земель посланников из Заполярного дворца, а затем и вовсе начала собирать ополчение, не испросив на то разрешение у трона.
Мятежные альвы, хотя и были разобщены враждой и подозрениями, всегда охотно передавали свои тайные донесения виле, чтобы она сводила их в единый замысел. И лишь когда мятежники были схвачены все до единого, они осознали, что их предполагаемая союзница давно стояла на стороне императрицы. В гневе мятежники обвинили Глувашу в предательстве и нарушении клятвы своей матери, Василисы Пречистой, но та ответила, что если бы её величество заслуживала свержения, вилы встали бы на сторону повстанцев в этой битве. Но если ветер хоть однажды принёс им весть, они должны были знать, что Анастасия Фёдоровна - их единственная государыня, поэтому княгиня из дома Венед не предала свой род.
Когда восстание было подавлено, Глуваша попросила Царицу избавить её от благородной фамилии, которая была для неё оковами. Даже если она собирала войско повстанцев, чтобы обмануть их, самовольный набор ополчения оставался непростительной изменой короне. Глуваша просила отнять её владения, лишить фамилии и титула и поставить на её место нового князя. Милостью Царицы княгиня была освобождена от своих оков:
«Глуваша. Отныне и впредь никто не будет помнить тебя по имени твоего рода.
«В будущих летописях больше не будет твоего титула, но пусть на надгробии останутся убеждения, которым ты была верна до конца».
