Пусть обновление 3.5 оказалось несколько спорным в плане персонажей – далеко не всем пришлась по душе ушастая красавица из пустынного народа, для меня же оно стало поводом рассказать о другом персонаже, тем более что его баннер наконец-то повторился, и мне не нужно лукавить, рассуждая о великом и ужасном Случае. Мой выбор был сознательным, но признаюсь, я не ожидала, что повод поговорить о хранителе правил Академии в маске Германубиса представится так скоро. А потому давайте не будем оттягивать момент и начнём разговор о Сайно…

Я Сайно, генерал махаматра Академии. Мой долг - поддерживать правила и наказывать преступления. Рано или поздно добро и зло лягут на разные чаши весов. Посмотрим тогда, что перевесит. 

Пожалуй, начну с большого отступления. Так уж вышло, что персонаж в центре моего повествования оказался на весах мнений, подобно тому суду, на который сопровождает души умерших прообраз Сайно. Но оставим на время отсылки к египетской мифологии, я же хочу сказать, что одних он привёл в восторг, а других, мягко говоря, не впечатлил, чему отчасти способствовала его родная стихия – электро. Моё личное мнение о генерале махаматре тоже оказалось неоднозначным, на что сильно повлияло однобокость информации на страницах его биографии, которая, по итогу прочтения, не рассказывает читателю буквально ничего нового сверх того, что было проиллюстрировано в заданиях с участием паренька из пустыни. История персонажа – это повествование о серьёзном Сайно, блюстителе законов и правил, чьи будни и хлопоты связаны исключительно с интересами Академии, в то время как его прошлое остаётся под завесой тайны с редкими намёками среди реплик Озвучки. Настолько всё оказалось скучно. Другими словами, несмотря на продолжительное экранное время и трогательное задание легенд о том, что упрямство и принципы могут оставить глубокие душевные раны, для меня (ценителя сюжета и неожиданных поворотов, между прочим) генерал стал большим разочарованием. Но ровно до Праздника ветряных цветов, где неожиданный гость из Сумеру стал одним из действующих лиц. Это отчасти сгладило моё недовольство и в то же время породило новое. Речь идет о продолжительном диалоге в библиотеке между Сайно и Лизой во второй фазе временного события, содержание которого рассказывает о прошлом генерала гораздо больше, чем его собственная биография: 

Л.: Младший соученик Сайно, давно не виделись. Какой приятный сюрприз – встретить тебя в Мондштадте в Праздник ветряных цветов. 

С.: Здравствуй, Лиза. Уверен, ты давно знаешь, что я в Мондштадте. 

Л.: О, ты видишь меня насквозь. Но я не торопилась. Знала, что рано или поздно мы встретимся. 

С.: Да, как говорил наставник Сайрус, схожие стремления ведут людей к общей орбите. 

Л.: Да, он любил поэтические формулировки. Полагаю, что только в этом я и взяла с него пример. А вот ты… Да, на тебе явно оставило свой след его эксцентричное остроумие. 

С.: Хм. С учетом того, что я теперь генерал махаматра, не уверен, что это достаточно точно меня описывает. И всё же, если говорить о владении словом, по-моему, я куда лучше умею шутить с бесстрастным видом, чем наставник. 

Л.: Вот как? Странно, я слышала, что в Мондштадте ты просто искатель приключений Сайно. 

С.: Хорошо подмечено. 

Л.: Итак, что ты думаешь о Мондштадте в эту пору? Он очень мил, не правда ли?

С.: Да. Красивое места. Кажется, я начинаю понимать, почему ты ушла из Академии. 

Л.: Я всегда гордилась своим умением принимать мудрые решения. И это было одно из них. 

С.: Наставнику пришлось бы куда легче, если бы у него было столько же благоразумия. Упрямство мало кому идёт на пользу. 

Л.: Если после его выхода на пенсию ты осмеливаешься критиковать наставника… похоже, он сильно изменился. Упрямство – частый порок среди учёных. Надеюсь, тебе оно не передастся. А потому всегда буду рада видеть тебя в Монштадте, где ты можешь испытать чувство свободы. Я также слышала последние новости о Коллеи. Конечно, травмы детства так просто не излечить, но должна сказать, что в этот раз она, похоже, чувствует себя лучше, чем во время предыдущих визитов. Ты для неё что-то вроде наставника, полагаю? Если задуматься, у вас много общего. Сила Германубиса когда-то принесла тебе немало страданий. 

С.: Это всё в прошлом. Да и наставник, к счастью, не рассматривал меня качестве подопытного для экспериментов с силой жрецов, как бы на это ни надеялись высшие чины. Даже не смотря на моё пустынное происхождение. Вместо этого он дал мне инструменты для жизни, которую я сейчас веду. Усыновил меня, дал образование, помог вписаться в общество. Я очень ему благодарен. 

Л.: Ты очень талантлив, хотя иногда такой талант становится для человека проклятьем. Но и у наставника есть причины испытывать к тебе благодарность. Без такого сына и ученика, как ты он не смог бы изменить своему упрямству. Как соученица я не могу не порадоваться за вас обоих. Ах, как быстро наша светская беседа превратилась в серьёзный разговор. По таким моментам в Академии я скучаю. 

С.: Будучи студенткой наставника, ты так же входишь в его семью, как и я. Естественно для дочери наследовать стиль общения отца. 

Л.: Раз так… Думаю, с этого момента я могу звать тебя «мой маленький братик». 

С.: Эм… Лучше не стоит.

Л.: (рассмеялась) … узнаю маленького братика. 

Кого-то порция информации особо не заинтересовала, других привела в восторг, третьих (со мной в числе) взбесило на фоне того, что событие временное, а такие детали должны оставаться в постоянных источниках. Тем не менее, оставим в стороне недовольства и претензии. Главное, что нужно понять из диалога, легко делится на две части. Первая предельно просто даёт понять: и Лиза со своеобразной манерой речи, и Сайно с несмешными, но забавными шутками (лично я разделяю мнение Альбедо на данный счет) – это влияние их общего наставника с распространённым под небом Тейвата именем Сайрус, который на момент разговора в библиотеке уже вышел на пенсию. Вторая выглядит менее очевидной и, честно говоря, граничит с малообоснованными домыслами, пусть и подводит к интересным наблюдениям. Например, может оказаться, что Сайно ребёнком нашли в пустыне (экспедиции в засушливую часть региона не было чем-то экстраординарным даже во времена Фарузан), «одаренного» потусторонней силой Германубиса и, возможно, проблемами в общении, на что намекают перенятые у наставника шутки. Поясню: если не искать в них, этих шутках, что-то забавное, то они выглядят как ассоциативный ряд на основе логических наблюдений и выводов. Говоря еще проще, так учат детей, одновременно приучая к особенностям языка и формируя логическое мышление. К слову, рассуждения той же Фарузан о Сайно косвенно подтверждают мои размышления, тем более что госпожа профессор в отличие от Сайруса как раз с языкового даршана.

Фарузан о Сайно 

В основе всех шуток Сайно лежат современные лексические и грамматические средства, но я всё равно не могу расшифровать их тайный смысл... А? Хочешь сказать, его шутки строятся на буквальных значениях слов и созвучиях? Правда?.. Но это же совсем не интересно...

Отдельного упоминания требует часть о семье и о том, что Сайрус также был для паренька из пустыни приёмным отцом, что в некоторой степени пояснило бы своеобразное обучение. Рассуждения на эту тему особенно занимательны на фоне пояснения гостями из Сумеру как в регионе мудрости выглядит академическая семья. Тем не менее, есть вероятность, что случай генерала махаматры не такой, хотя он считает иначе. Я специально акцентирую момент, чтобы донести до читателя мысль: даже без контекста, который озвучили во время проведения Праздника ветряных цветов, биография Сайно в значительной степени пропитана влиянием наставника, пусть его имя в ней упоминается лишь раз…

Влияние наставника

В Истории Сайно не имеет особого смысла искать какую-то хронологическую последовательность, проще разделить содержание на несколько частей, и одна из продолжительных как раз отражает влияние наставника на образ серьёзного генерала махаматры, хотя это не всем будет очевидно. Эта часть начинается с содержания четвёртой главы, где один единственный раз упоминается имя Сайруса:

- Глава 4 -

Сайно любит повторять, что матры не враги тех, кто стремится к знаниям. Учёный Сайрус, наставник Сайно, говорил ему, что, если не ограничивать «мудрость» рамками правил, однажды она обернётся бедствием. Бесконтрольная «мудрость» подобна приманке, что дрейфует в океане невежества, увлекая безрассудных искателей знаний прямо в пучину. Бесконтрольная «мудрость» делает учёных заносчивыми и высокомерными, лишает их страха и благоговения, внушает им презрение перед самой жизнью. В результате они пытаются вмешаться в законы жизни и смерти и приносят в мир непоправимые беды. Мудрецы Академии разрабатывают новые и новые правила, чтобы учёные не сбились с пути, клюнув на такую «приманку». И матры, которые охотятся за нарушителями и судят их по законам Академии, на самом деле оберегают искателей знаний. 

Но учёные отнюдь не считают матр своими защитниками – наоборот, для них матры – разрушители, которые насильственным путём отрезают им путь к знаниям. «Примитивные человекообразные плесенники», «Господа Нельзя», «Ходячие шредеры»… Это всё прозвища, которыми называют матр в Академии. Но самое известное прозвище придумал один учёный из Хараватата: «Вьючные яки Академии»! Впервые услышав его, матры пришли в ярость от того, как низко ценят учёные их работу. Но Сайно сказал, что ему такое прозвище по душе.

«Матры в самом деле похожи на вьючных яков, что тащат на своих спинах правила и предписания Академии. Осуществляя контроль над дисциплиной и исполнением правил, каждый из нас всегда должен помнить о той ноше, что мы на себя взвалили».

Помолчав, генерал махаматра добавил:

«И ещё нас роднит с вьючными яками то, что мы не должны тратить время на споры и препирательства, а должны, гм, молча идти и выполнять свою работу».

Текст четвёртой главы тоже можно смело разделить на части. Первая, собственно говоря, прямо сообщает читателю благодаря кому у Сайно такая фанатичная приверженность правилам Академии. Правда некоторые мои коллеги по перу могут со мной не согласится, сославшись на фанатскую теорию об одержимости парня Германубисом. Но напомню: источник силы Сайно не раскрыт и рассуждать о нём сложно (исключительно по названиям навыков и созвездий, а также расплывчатой реплике в Озвучке), хотя весы в пользу одержимости перевешивают и реплика из Озвучки самого генерала, и описание его костюма. 

Неподкупность

(описание костюма)

Наряд Сайно. Костюм, олицетворяющий строгость и справедливость генерала махаматры. Головной убор выполнен с учётом особых пожеланий Сайно, чем объясняется сложность его изготовления и необходимость в регулярном уходе.

Кстати, одна моя коллега по перу высказала интересный вопрос в отношении наряда: «Как костюм Сайно может быть почти копией наряда жреца, если сделан на заказ?» и одержимость могла бы дать на него подобие ответа при условии, если рассматривать её как часть бессознательного. 

Сайно о Глазе Бога

Какая разница, что именно помогает мне бороться со злом: потусторонние силы или Глаз Бога. Пусть даже Архонт благоволит мне, это не даёт мне права изменять своим принципам. Я просто исполняю свой долг, делаю то, что обязан делать.

Узнать больше о Сайно II

(та самая расплывчатая фраза из Озвучки)

Моё тело - сосуд, способный вмещать нечеловеческие силы. Отчасти дело в моих природных особенностях, но ещё и в сделке, которую я добровольно заключил в прошлом. Я не считаю эту тему запретной. Я - матра, который взвешивает на весах людские преступления. Значит, и сам я должен быть готов положить на весы собственную душу, чтобы её судили тем же судом.

Как бы то ни было, лично я предпочту придерживаться мнения, что характер Сайно, в том числе приверженность правилам, результат воспитания Сайруса. Тем не менее стоит отметить еще кое-что: возможно, сам генерал в действительности не знает предела своих сил и, когда в сюжетной арке 3.1 он предстаёт перед могилой жреца Касала, в его поведении сперва читается удивление, а после, когда вот-вот предстоит покинуть подземелье – любопытство, которое ему пришлось подавить. По крайней мере, таковым тот момент вижу я. Другие же могут увидеть в последнем жесте Сайно лишь дань уважения. Но не стоит забывать, что генерал махаматра тоже человек и испытывает сомнения: 

Чувство возвышения: Окончание

Моя сила достигла своего предела, но остаётся ещё много задач, которые невозможно решить, полагаясь на одну только боевую мощь. Часто случается, что чувства спорят с законом, но в следующих своих путешествиях я постараюсь найти между ними баланс.

Вторая часть главы наглядно иллюстрирует недовольство контролем Академии над любопытством и теми, кто является орудиями принятых правил. Третья часть, в виде слов генерала поясняет вторую, но в то же время является подводкой к другим главам, к пятой и той, что рассказывает о Глазе Бога. 

- Глава 5 -

Когда Академия была только учреждена, учёные часто давали волю фантазиям и воображению и по собственному усмотрению пользовались всеми ресурсами, какие были в их власти. Они меняли земной рельеф, регулировали климат, воспроизводили реликвии древности… Скоро земных знаний стало недостаточно, чтобы утолить их любопытство, и некоторые учёные принялись разгадывать тайны звёздного неба, а другие – и вовсе вмешиваться в законы жизни и смерти. Но все подобные знания должны были оставаться под завесой тайны. Чтобы уберечь учёных от гибели в погоне за знаниями, мудрецы установили «Шесть смертных грехов». 

Первый грех: вмешиваться в эволюцию человека. 

Второй грех: вмешиваться в законы жизни и смерти. 

Третий грех: исследовать космос. 

Четвёртый грех: исследовать происхождение языка. 

Пятый грех: почитать Архонтов, не делая подношений. 

Шестой грех: давать волю языку и не ведать страха. 

Опираясь на запреты Шести смертных грехов, мудрецы пересмотрели старые законы и вывели свод правил и предписаний Академии. Матры стали следить за соблюдением правил, а учёные оказались вынуждены проводить свои исследования в соответствии со всеми предписаниями. Так каждый человек в Академии исполнял свои обязанности, подчиняясь установленному порядку. Ясность знаний привела к процветанию, и все учёные делали большие успехи в своих исследованиях. Времена меняются – возможно, Шесть грехов, оглашённые некогда мудрецами, теперь забыты, и дерзкие выскочки от науки снова подняли головы… 

Но генерал махаматра Сайно знает, что его обязанности нисколько не изменились. Ни на секунду не забывая про Шесть смертных грехов, он предаёт всех нарушителей закона справедливому суду. И мудрецы поступают также.

Содержание пятой главы интересно тем, что она почти ничего не говорит о самом персонаже, но именно в ней впервые с момента 3.0 четко формулируются шесть смертных грехов Академии, одновременно с тем показывая на размытом примере, что выведенные правила родились не на пустом месте, а матры были сформированы по необходимости. Иллюстрирует глава и другое, а именно сомнения в правилах, которые так или иначе будут возникать с течением времени и развитием прогресса. Подобные метаморфозы интересны для наблюдения, когда этический аспект нивелируется оправданием «устаревшего», но к счастью подобные дилеммы на страницах биографии паренька из пустыни обходятся стороной, так как сложны в понимании. Впрочем, неизменным в её строках остаётся только одно – сам Сайно. 

- Глаз Бога -

В Академии ходят самые разные версии о том, как именно Сайно получил свой Глаз Бога. Одни говорят, что однажды ему был дан приказ арестовать учёного, который исследовал способы подделки Глаза Бога. Тот учёный купил Глаз Бога для работы, и после ареста он достался Сайно. Другие говорят, что на самом деле Сайно – один из потомков царя Дешрета, он всё детство провёл в храме посреди Моря красных песков, а его наставником был безымянный жрец Германубиса. Этот жрец воспитал в Сайно волю и научил его боевым искусствам, а когда увидел, что Сайно готов, вручил ему Глаз Бога, повелев одному перейти через Море красных песков и добраться до Академии, ибо такова воля Германубиса. Если верить разным конспирологическим теориям, Глаз Бога Сайно как-то связан с запрещёнными технологиями, которые подспудно практикуются в Академии. Как иначе этот мальчишка из пустынного народа смог занять такой пост в Академии? Никто ещё не осмелился спросить у Сайно, как действительно обстояло дело, а сам генерал махаматра не тратит время на опровержение этих смехотворных домыслов. 

На самом деле всё случилось очень просто. Был канун того дня, когда он должен был заступить на пост генерала махаматры. Как обычно, выполнив свои обязанности, матра Сайно пошёл в библиотеку и сел читать литературу, посвящённую правилам и предписаниям Академии. Он ясно помнит, что в книге, которую он тогда читал, говорилось об установленных мудрецами Шести смертных грехах, которые считаются истоками всех преступлений. Запреты на эти грехи стали основой нынешних правил и предписаний Академии. Но когда он дошёл до главы, повествующей о Шестом грехе: «Давать волю языку и не ведать страха», то понял, что смысл написанного от него ускользает, закрыл глаза и задумался. А когда снова открыл глаза, на странице перед ним лежал Глаз Бога. Рассматривая его, Сайно погрузился в размышления: сначала он подумал, что в правилах Академии нет статьи, которая запрещала бы получать Глаз Бога. Потом он изучил несколько научных дел, связанных с Глазом Бога, и убедился, что это не ловушка, которую подстроили ему враги. Наконец Сайно рассудил, что Глаз Бога поможет ему лучше справляться с новыми обязанностями в должности генерала махаматры… Всё тщательно обдумав, он решил принять этот дар. Когда он принял решение, за окном уже брезжили первые лучи рассвета, Сайно взял Глаз Бога, недочитанную книгу и отправился на церемонию инаугурации. Если всё пойдёт по плану, через полчаса он станет новым генералом махаматрой Академии. Скоро ему доверят священную власть вершить правосудие, а Глаз Бога проследит за надлежащим исполнением этой власти.

Содержание главы, повествующей о Глазе Бога тоже четко делится на части. Первая наглядная иллюстрация слухов и буйства фантазии вперемешку с разного рода предрассудками, в то время как вторая – правда глазами обсуждаемого персонажа. При чем, возможно, слухи о Германубисе лишь малая часть проблем, о которых говорила Лиза в разговоре с Сайно. К слову, этот же диалог кое-что проясняет, например, что потусторонняя сила была у паренька из пустыни еще до начала его обучения в Академии и привлекала к себе научное внимание и обременительное любопытство, но к счастью, ему повезло с наставником. 

Вторая часть примечательна не только правдой, но и мелочами, которые за ней скрываются. Например, на момент обретения Глаза Бога Сайно уже был матрой, а значит его обучение в стенах Академии завершилось и началась работа. Также, вероятно, что перед вступлением в новую должность, он немного нервничал и занялся тем, что его успокаивало. Самое забавное, что шестой грех, занимавший мысли будущего генерала в ключевой момент – это самое распространённое нарушение, с которым он в последствии сталкивался, и одновременно с тем неукоснительное правило в его работе, ставшим частью нарисованной главой картины. Я хочу сказать, что забавная реакция на обретение Глаза Бога и последующие поиски прецендентов как раз следование предостережению, что было заложено в шестом грехе: Сайно сперва оценил все риски и лишь затем принял всемогущую стекляшку. На мой взгляд всё вполне логично. Впрочем, как всегда, оставляю за собой право на ошибку. 

Образ блюстителя правил

Вторая большая часть биографии генерала махаматры – это его работа, показанная под разными углами, где Сайно предстаёт в образе серьёзного исполнителя, в точности каким он был показан в сюжете Сумеру. Подозреваю, что конкретно эта часть окажется наименее интересной, потому что в трёх главах подряд повествуется об одном и том же, просто на разных примерах, а потому я без поиска второго дна пройдусь по каждой.

- Пролог -

Глава всех матр Академии, генерал махаматра Сайно – это «грозное имя» в Академии известно всем и каждому. В его обязанности входит арест нарушителей правил Академии, прекращение запрещённых исследований и поддержание дисциплины… Но учёные говорят, что на самом деле генерал махаматра крушит науку, запрещает исследования и даже «отрезает путь к знаниям». По их словам, каждый учёный Академии, стремящийся к знаниям, рискует получить «предупреждение» от Сайно… 

Со временем, едва завидев Сайно, учёные стали, не сговариваясь, замолкать и отходить в сторону, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но генерал махаматра на них не в обиде. Если его «грозное имя» в самом деле внушает учёным страх, это только помогает ему поддерживать порядок в Академии. К тому же, если выразиться словами друга Сайно, который служит стражем Лесного дозора, «Большинство учёных Академии не вышли на тот уровень исследований, чтобы вызвать интерес у генерала махаматры».

Пролог, как и две последующие главы Истории, несет в себе два мнения: якобы недовольство потерпевшей притеснений стороны и пояснение таких методов от имени Сайно. Тем не менее, несмотря на то, что эта часть должна давать читателю общее представление о персонаже, она этого не делает и лишь сильнее нагнетает момент. Я бы могла сказать «нагнетает интригу», но к моему сожалению, её в строках биографии нет. И все же, позволю себе выделить главное – в стенах Академии Сайно человек, которого боятся и с чьим мнением считаются.

- Глава 1 -

Мудрость может подарить человеку крылья, а может превратить его в заносчивого гордеца. История Академии знает немало примеров, когда «мудрость» толкала учёных на преступления. Например, один учёный из Амурты пытался найти пределы, до которых может раздуться тело призрака. При помощи запрещённого катализатора он вырастил гигантского призрака, который взорвался во время эксперимента, сравняв лабораторию с землёй. Учёный из Спантамада хотел выяснить, способны ли стражи руин вспахивать землю, но доработанный им страж руин вышел из-под управления, испортил пахотные земли и тяжело ранил нескольких человек. Многие учёные фальсифицируют результаты исследований, используют научные данные в личных целях… 

Матры под руководством Сайно преследуют учёных, чьи исследования идут вразрез с правилами Академии и представляют опасность для окружающих, и привлекают их к ответственности. Оказавшись в руках матр, эти учёные используют всевозможные уловки, чтобы оправдать себя. Рассказывают, что Академия сократила финансирование их исследований, что руководство Академии нарочно стравливает даршаны между собой, выделяя одни и пренебрегая другими, что их исследования были украдены… Некоторые даже говорят, что матры просто завидуют их таланту, поэтому и пытаются помешать закончить исследования. На все эти отговорки Сайно неизменно отвечает молчанием и под конвоем отправляет многословных преступников на суд. Учёные, нарушившие правила Академии, находят для себя тысячу разных оправданий, но всех их ждёт одна участь.

Содержание первой главы на конкретных примерах наглядно демонстрирует, что упомянутый чуть раньше страх перед персонажем не следствие его скверного характера или амбиций (вдруг кого-то посещали такие беспочвенные мысли), а отражение действительности и обоснованный трепет перед наказанием, как сдерживающего фактора.

- Глава 2 -

Имя генерала махаматры Сайно известно и далеко за пределами Академии. Страж Лесного дозора леса Авидья говорит, что однажды видел, как генерал махаматра глубокой ночью бесшумно пробирался через лесную чащу. Один из жителей посёлка на окраине чащи Апам хорошо помнит, как беловолосый юноша однажды попросил у него воды, потом забросил за спину свой рюкзак и в одиночестве отправился вглубь чащи. Искатели приключений, что стоят на привале в оазисе Собека, утверждают, будто генерал махаматра спрашивал у них дорогу в край, кишащий монстрами. Даже наёмники и Похитители сокровищ из Моря красных песков, не признающие над собой никакого закона, не смеют досаждать генералу махаматре. Банда наёмников, погребённая в песках за то, что укрывала у себя нарушителя правил Академии, стала хорошим уроком всем остальным. Но преступники, попавшие в руки Сайно, испытывают перед ним трепет по другой причине. Часто нарушители закона, отправившись в бега, попадают в опасные места, из которых так просто не выбраться. Но Сайно никогда не бросает их пожинать плоды своего безрассудства, он приходит на помощь и вызволяет их из опасности, чтобы доставить в Академию на суд. Один преступник, которого Сайно конвоировал на суд через всё Море красных песков, спросил у него, зачем он идёт на такой риск. Сайно ответил:

«Только суд решит, виновен ты или нет,

а моя обязанность – доставить тебя на суд».

Этот выпускник даршана Вахумана, освободившись из заключения, выпустил книгу «Великий злодей», в которой рассказал о своих приключениях с Сайно в Море красных песков. Книга до сих пор пользуется в Академии большим спросом, а бывшего заключённого даже пригласили в Вахуману прочесть лекцию о поднятой в романе проблеме «справедливости». Но Сайно говорит, что в книге слишком много преувеличений: на самом деле они не встречали никаких монстров, созданных потомками царя Дешрета, не блуждали по живому лабиринту, скрытому под песками, и уж точно не прятались от песчаной бури в одной из складок на теле гигантского червя. Правда, при этом Сайно похвалил бывшего учёного, что о своём преступлении он рассказал читателю вполне правдиво, и выразил надежду, что преступник исправился.

Вторая глава многим может напомнить вэб-ивент, приуроченный к релизу Сайно, с той лишь разницей, что на страницах биографии оно обросло забавными деталями. Тем не менее, в содержании четко раскрыт основной посыл: в попытках скрыться от правосудия, люди нередко совершают необдуманные ошибки, которые могут стоить им жизни. Собственно говоря, работа генерала махаматры как раз в том и заключается – конвоировать преступника на суд, даже если перед этим придется спасти умного дурака от собственной глупости. Это в некоторой степени роднит Сайно с его прообразом из египетской мифологии. 

Впрочем, конкретно вторая глава заставила меня задуматься над одним интересным моментом, граничащим с малообоснованными домыслами. Сюжет нередко показывает, что в попытках сбежать от правосудия ученые отправляются в пустыню, в то время как отправится в другие регионы было бы куда безопаснее, что наводит на мысли о существовании экстрадиции в королевствах Тейвата.

Отдельно о несмешных шутках

В отступлении я уже высказалась о том, откуда тянутся корни шутки Сайно, но в его биографии своеобразному или фирменному юмору уделена отдельная глава, наглядно иллюстрируя правоту слов Фарузан: их смысл лежит на поверхности.

- Глава 3 -

При малейшем упоминании о кабинете, в котором заседают матры, сердце любого учёного Академии сжимается от страха. Но даже известия о всевозможных «злодеяниях» матр не внушают учёным такого ужаса, как взрывы сухого смеха, что раздаются из кабинета вскоре после того, как туда заходит Сайно… Учёные уверены, что матры смеются от злорадства, когда Сайно рассказывает им о приговоре, вынесенном очередному несчастному. И только сами матры знают, что причина этого смеха – своеобразное чувство юмора генерала махаматры.

«Я расследовал одно дело, фигурант которого никак не мог доработать своё исследование, чтобы пройти проверку. Он чувствовал на себе огромное давление со стороны коллег и, сдавая работу на очередную проверку, подкупил рецензента. В итоге его работа была принята, но в ней оказалось так много противоречий, что очень скоро его уличили в фальсификации научных данных. Когда я пришёл его арестовать, этот учёный всё спрашивал: в чём же моя ошибка?..»

Сделав паузу, Сайно продолжал:

«Я сказал ему: ошибка – в твоей научной работе».

Увидев, что матры смотрят на него в недоумении, Сайно решил, что они не поняли шутки, и стал терпеливо объяснять:

«Юмор тут вот в чём: учёный считал, будто его ошибка в том, что он протолкнул свою работу с помощью подкупа. А я сказал, что ему вообще не стоило браться за исследования, в этом вся ошибка. Видите, он имел в виду одно, а я другое, поэтому и получилось так смешно…»

Когда он закончил объяснять, матры молча переглянулись и выдавили из себя несколько натужных смешков. Этот неестественный смех странным образом придал суровому кабинету матр что-то человеческое. Но чтобы больше не попадать в такую неловкую ситуацию, матры договорились смеяться сразу после того, как Сайно расскажет свой анекдот, тогда ему не придётся объяснять, в чём там юмор. А матры, которые пытаются подражать Сайно и рассказывать несмешные анекдоты, подвергаются жёстким санкциям со стороны коллег – скажем, конфискации талонов в столовую. В отряде матр одного Сайно вполне достаточно.

Как бы то ни было, и описанная в главе ситуация, и шутка Сайно показались мне очень забавными, вызывающими улыбку, но совершенно не смешными. До Праздника ветряных цветов я бы позволила себе предположить, что вся соль в шутках генерала заключается в иронии и последующих попытках её объяснить тем, кто привык мыслить логически, на что указывало и расписанная шутка в главе, и еще одна – уже в Озвучке: 

О Сайно: Несмешные анекдоты

Один путник умирал от жажды в пустыне и молился, чтобы ему повстречался Гидро слайм. Но он не знал, что в это самое время голодный Гидро слайм молился о встрече с одиноким путником... А? Неужели тебе совсем не смешно?

В них обеих просматривается лежащая на поверхности ирония, но временное событие показало игрокам буквально другого Сайно, не ограниченного правилами и запретами Академии, а потому излишне болтливого, что не всеми было принято однозначно. И всё же, мои старые выводы в совокупности с переменами в персонаже (речь идет о желании сделать фото непременно в героической позе на фоне летящего дракона), а также реплика из Озвучки могут дать читателю некоторое представление о том, какую Сайно предпочитает литературу и на какую тематику:

Беспокойство Сайно

Я недавно читал один лёгкий роман из Инадзумы, там всё действие крутится вокруг «Священного призыва семерых». Оказавшись в безвыходной ситуации, главный герой вдруг достал из колоды карту, которой вообще не существовало. Я очень удивился и до сих пор не могу понять: выполнив несколько действий с колодой, игрок сотворил необъяснимое чудо. Вопрос: можно ли это считать нарушением правил? Или его действия укладываются в правила игры?

О маленьких слабостях

Как я уже говорила, Сайно простой человек, пусть и из Сумеру, а значит у него должны быть хоть небольшие недостатки. Собственно говоря, необязательная глава показывает, что распространённая в Тейвате карточная игра является единственным пороком генерала махаматры. 

- Чехол с картами Сайно для игры в «Священный призыв семерых» -

Любимая вещица Сайно – чехол с колодой карт для игры в «Священный призыв семерых». Снаружи этот чехол обтянут несколькими слоями первоклассной кожи, каждый шов на чехле тщательно обработан. Если затянуть шнурок, чехол станет совершенно герметичен, и даже капля воды не сможет просочиться внутрь. Изнутри чехол обит шёлком, благодаря чему уголки карт никогда не мнутся. Если верить хозяину лавки, это превосходный шёлк из Ли Юэ, сотканный из лучших шелковиц. К чехлу прилагался прочный кожаный ремешок, чтобы с удобством носить колоду на любой части тела. На сам чехол нанесено тиснение с эмблемой «Священного призыва семерых» и именем владельца. 

В этом чехле Сайно носит свою самую сильную колоду. Он верит, что эта колода – талисман, который делает его непобедимым. Теперь хорошо бы найти пару игроков, которые захотят сыграть с ним в «Священный призыв семерых». Может, у того лесного стража найдётся немного времени?..

Да, меня могут справедливо упрекнуть в том, что мирное хобби как форму отдыха нельзя считать пороком, но и Сайно как оказалось не такой уж простой персонаж, каким его рисует История. То скрупулёзное потакание увлечению, которое проиллюстрировано в главе и дополнено событиями Праздника ветряных цветов, наглядно демонстрирует, что хобби генерала уже выходит за рамки простого интереса к игре, а это тревожный звоночек. Но в то же время нельзя не отметить что между персонажем и «Священным призывом семерых» есть общая черта, которую озвучил сам Сайно: 

Хобби…

В свободное время я люблю поиграть в «Священный призыв семерых». У этой игры строгие правила, но она предоставляет огромный простор для творчества. Для меня это уже не просто игра, а вид искусства.

Иначе говоря, можно предположить, что в моменты отдыха игра в карты позволяет Сайно не терять чувство порядка и правил, которым он следует во время работы. 

Прочитавшим - спасибо!