DISCLAIMER!
Данный пост - субъективное мнение
Если оно не совпадает с вашим - это норма.
Сколько людей, столько и мнений.
И я не претендую на звание "экспертнейший эксперт", поэтому на точность не претендую. Я тут расписываю всё, что я знаю по теме.
Если вы обнаружите ошибки - обязательно напишите в комментариях! Именно благодаря вашему фидбэку я также улучшаю посты! И сразу же приношу извинения за ошибки в тексте. Буду сразу их исправлять по возможности.
ВСТУПЛЕНИЕ
Перед тем, как поговорить о чём-то, что больше связано с лором игры, хочется снова затронуть такую вещь как "Жизнь замечательных людей" в Genshin Impact. На самом деле, я уже много раз говорил, что в игре достаточно много персонажей, которые вдохновлены теми или иными событиями или даже персоналиями. Да, далеко не всегда они становятся игровыми персонажами (из исключений могу вспомнить сразу разве что Бэй Доу именно в Геншине), но даже NPC могут порой порадовать интересными историями. Я уже успел рассказать про Гильотена, Истингхауса, Дворжака и Антуана Роже (которого мы больше знаем в миру как Антуан де Сент-Экзюпери). Но есть случай, который ... можно назвать воплощением "правила Интернета под номером 63", т.е. где-то в мире у любого персонажа есть версия, которая имеет противоположный пол. Речь пойдёт об Августе Лавлейсе и о том, как он представлен не только в игре, но и в реальной жизни.
Итак, начнём!
АВГУСТ ЛАВЛЕЙС В ИГРЕ
Тут стоит заметить следующее. В отличие от прошлого случая, в котором мы хоть и могли поговорить с Антуаном, но на этом всё и заканчивалось, Лавлейс предоставляет нам более интересную картину. И в каком-то смысле он имеет очень неплохой вес в плане лора. И да, изначально данная статья должна была выйти +/- месяц назад, но вышла она только сейчас, поэтому часть откровений Августа сейчас уже не такие прям откровения. Но будет ещё часть информации, которая сейчас пока не реализована в игре, так что прям сильно диалоги с Августом ещё не устарели.
У Августа есть ещё целый квест (правда он небольшой), но сразу скажу, что его я затрону скорее при разговоре о Ксавье, который также у меня планируется, ибо в основном, "Воспоминания одного фонтейнца" представляют из себя перефразированные реплики при обычном разговоре с Августом + парой реплик о Ксавье, который заслуживает особого внимания. Поэтому сегодня я ограничусь лишь разговорами с Августом вне квеста.
Август Лавлейс: У сумерских кораблей очень интересная конструкция корпуса. Есть чему поучиться...
ГГ: Что ты делаешь?
Август Лавлейс: А, это вы. Я рассматриваю разные виды корабельных корпусов в порту Сумеру. Проект, которым я ранее занимался, скорее всего, будет реорганизован Раймондом... то есть, по сути, отменён. Но я так много времени потратил на исследование, что не могу его так бросить. Ненароком начинаю искать различия этих судов с аквабусами....
ГГ: Что такое аквабус?
Август Лавлейс: У нас в Фонтейне есть транспортная система, называемая "акварельсами". И там используются специальные аквабусы. Если когда-нибудь окажетесь в Фонтейне, то обязательно прокатитесь на таком. Это быстрый и удобный транспорт (спорно, конечно, но всё-таки - V.A.), а во время поездки вас будут знакомить с местными видами мелюзины. Такая поездка просто восхитительный опыт, и я ни капельки не преувеличиваю.
Да, сейчас уже мы можем представить, как выглядят аквабусы, акварельсы и гиды-мелюзины, но квест вышел в 3.8. и это было что-то типа интродукции региона. И да, поездки по аквабусам достаточно приятны, но ... в плане удобства они, может быть, и хороши, но вот я бы поспорил лично по поводу быстроты. Но это норма, на самом деле. Ибо в реальности подобный транспорт существует. Правда если в игре это - аналог поездов, которые идут по рельсам, то вот в реальности это скорее водяные автобусы. Хотя в Москве собираются сделать именно что типа водного поезда.
Буду тут скорее говорить за свой родной Санкт-Петербург, ибо у меня был опыт поездок на данном транспорте. Я знаю, что данный вид транспорта есть и в Венеции, и недавно запустили в Москве. Да и в целом это не прям новинка какая-то, ибо во многих городах, которые стоят на крупных реках, есть такие вот водные такси-автобусы. В целом, данный транспорт выглядит необычно и с него можно посмотреть на реку, но у этого дела есть минусы:
1) Транспорт был очень разорительным для бюджета СПБ. Хотя билеты стоили где-то рублей 100, что для подобного общественного транспорта не так уж и мало, если сравнить с городскими автобусами или трамваями.
2) Мест было крайне мало. Учитывая то, что данный транспорт экзотичен и на нём само собой будет много туристов, то данные аквабусы просто не могли удовлетворить всех запросов туристов разом.
3) Ну и низкая скорость. Да, для катера для экскурсий скорость была приемлемой, но если говорить об общественном транспорте, то лучше на данные вот аквабусы не надеяться.
Да и было всего 3-4 линии как в Фонтейне. Да, для Фонтейна это может быть и норма, но вот учитывая выше указанные проблемы, аквабусы шли скорее в минус, чем в плюс.
А вообще, стоит сказать, что гиды-мелюзины дают ОЧЕНЬ много лор-информации, которая раскрывает мир и игровых персонажей. Но об этом в другой раз, возможно. Причём они именно что говорят, а не только дают нам текст.
И да, когда я говорю ОЧЕНЬ много, то я имею в виду то, что на сбор всей информации о мелюзинах занимает прям много реального времени. По крайней мере, именно столько у меня вышло, чтобы прочитать всё и записать на видео на русском и китайском языках. Я молчу о мелюзинах, которые есть в целом в городе, ибо они тоже немало интересного говорят. Правда без озвучки.
Но давайте вернёмся к Августу, ибо мы рассмотрели лишь первую половину того, что он говорит. Есть и вторая.
Август Лавлейс: У сумерских кораблей очень интересная конструкция корпуса. Есть чему поучиться...
ГГ: Твоё путешествие...
Август Лавлейс: Да ничего особенного. Можно было напрямую из Фонтейна в Сумеру приехать... есть же прямая линия до гавани Бада (кстати, Байда (بيداء) в реальности - это пустыня между двумя священными землями - Мекка и Медина - V.A.). Но чтобы поездка была поинтереснее, я поехал из порта Люмидус через долину Чэньюй. А потом на пароме до Порт-Ормоса. Затем по реке на север, - и вот я здесь. На обратном пути, скорее всего, я попробую пересечь пустыню и вернуться через порт Ромарин. ... Хотя у меня ещё достаточно денег. Может, после пустыни стоит посмотреть Натлан...
Правда я тут всё же уточню то, а как именно он добирался досюда, если верить репликам из его квеста. Ибо данный момент позволяет чуть понять, где всё находится.
...Ну, можно было напрямую из Фонтейна в Сумеру приехать... есть же прямая линия до гавани Бада. Но, как говорится, самое важное в путешествии - это процесс, поэтому я выбрал ... более интересный маршрут. Через порт Люмидус я попал в долину Чэньюй. Я побывал в деревне Цинцэ и оттуда добрался до Каменных врат, отделяющих Мондштадт и Ли Юэ. Посетив винокурню "Рассвет", я решил продолжить путешествие на юг, чтобы лучше познакомиться с Ли Юэ. Из Ли Юэ я на пароме добрался до Порт-Ормоса. Затем через реку на север - и вот я здесь встретил вас. В конце концов, целью этого путешествия был отдых. Если бы я любил риск и опасности... я бы начал с порта Харольда (в данном случае - это порт Ромарин - V.A.), совершил паломничество на юг, вглубь пустыни... Кто знает? Может быть, на обратном пути я бы попробовал пересечь пустыню. А ведь у меня достаточно средств. Может, отправиться сквозь пустыню, чтобы посмотреть Натлан...
"Воспоминания одного фонтейнца"
Ради удобства, я использую теоретическую карту индийского блогера CatWithBlueHat, который уже высказывался на этот счёт. Чтобы примерно понимать, что он имел в виду (и да, в долине Чэньюй есть порт Илун, если верить артефактам "Отголоски подношения")
Да, тут есть много "но", ибо данная карта была создана в версии 3.8. + из выше указанного есть у нас лишь порт Ромарин, но данную карту я привёл хотя бы для примерного понимания того, как двигался или как бы двигался Август. Само собой всё может быть иначе. Ибо тот же регион "долина Чэньюй" будет доступен явно не скоро, но если так смотреть по тенденциям, то вполне возможно его добавят где-то между Фонтейном и Натланом. Но это лишь мои мысли.
Если брать именно информацию, которая связана с Фонтейном и мало-мальски с лором игры, то на этом Август Лавлейс заканчивается. Да, там есть неплохой кусок о Ксавье, но, думаю, его стоит затронуть в статье про самого Ксавье. Так что пока мы на данном моменте закончим про игру и перейдём к нашей любимой ЖЗЛ-части.
АВГУСТ ЛАВЛЕЙС В РЕАЛЬНОСТИ
Изначально я хотел сказать, что сама фамилия Лавлейс говорит о том, на кого была сделана отсылка, но вовремя одумался, ибо в мире есть ещё одна личность по фамилии "Лавлейс", о которой лучше на этом ресурсе не стоит говорить (если прям интересно, то можете загуглить, хотя сразу скажу, что история явно не особо приятная). Да и, если быть прям педантом, Лавлейс не совсем фамилия. В идентификации нам помогает имя персонажа - "Август". И, как я и сказал в начале, в реальности Август является Августой. Хотя вы о ней слышали явно под другим именем.
Но давайте перестанем играть в загадки и притворяться, что мы не слышали вообще про данного человека.
Знакомьтесь, это Августа Ада Байрон. Вы не ослышались, она действительно является родственницей великого английского поэта, который является без всяких преувеличений глыбой английской поэзии - Джорджа Гордона Байрона. Уже в 10-летнем возрасте после смерти двоюродного деда Джордж стал пэром Англии и получил титул «барон Байрон», после чего, как это принято у пэров данного ранга, его обиходным именем стало «лорд Байрон» или просто «Байрон».
Об отце нашей героини можно было бы рассказать не меньше, чем о том же де Сент-Экзюпери, но оставим данные разговоры на следующие разы.
Родилась она тогда, когда лорду Байрону было 27 лет - 10 декабря 1815 года. Матерью Ады была Анна Милбэнк, также представительница знатного рода, увлекавшаяся математикой. Из-за этого увлечения Байрон называл ее «принцессой параллелограммов» и «математической Медеей». Ребёнка назвали в честь сводной сестры Байрона, Августы Ли, а сам поэт называл её Адой (что с древнееврейского переводится как "украшение" - עדה). Хотя стоит сказать, что Джордж надеялся, что у него родится "славный мальчик" и был разочарован фактом того, что у него родилась девочка.
Однако отца маленькая Ада так и не узнала: 16 января следующего года по приказу лорда Анна отправилась в дом своих родителей в Киркби Мэллори, взяв с собой пятинедельную дочь. Хотя на тот момент британские законы в случае развода давали отцу полную опеку над детьми, Байрон даже не пытался потребовать ребёнка себе, но попросил свою сестру держать его в курсе о делах его дочери. А уже 21 апреля Байрон подписал акт о разводе, на котором настояли родители Изабеллы, и через несколько недель навсегда покинул Англию.
Есть версия, что Байрон покинул семью из-за родителей Милбэнк. Дело в том, что через несколько дней после рождения Ады Байрон узнал от отца Анны Изабеллы, что последняя решилась никогда более к нему не возвращаться, а вслед за тем сама леди Байрон известила его об этом. Байрон подозревал, что жена разошлась с ним под влиянием своей матери. Леди приняла всю ответственность на себя. Перед своим отъездом она призывала на консультацию доктора Больи и спрашивала его, не сошёл ли её муж с ума. Больи уверил её, что это ей только кажется. После этого она заявила своим родным, что желает развода. Причины развода были высказаны матерью леди Байрон доктору Лешингтону, и он написал, что причины эти оправдывают развод, но вместе с тем советовал супругам примириться. После этого леди Байрон сама была у доктора Лешингтона и сообщила ему факты, после которых он также не находил уже возможным примирение.
Истинные причины развода супругов Байрон навсегда остались загадкой, хотя Байрон говорил, что «они слишком просты, и потому их не замечают». Публика не хотела объяснить развод той простой причиной, что люди не сошлись характерами. Леди Байрон отказалась сообщить причины развода, и потому причины эти в воображении публики превратились во что-то фантастическое, и все наперебой старались видеть в разводе преступления, одно ужаснее другого (ходили слухи о бисексуальной ориентации поэта и о нестандартных связях со своей единокровной сестрой Августой). Издание стихотворения «Прощание с леди Байрон», выпущенное в свет одним нескромным приятелем поэта, подняло против него целую свору недоброжелателей.
Но не все порицали Байрона. Одна сотрудница «Курьера» заявила печатно, что если бы ей написал муж такое «Прощание», она не замедлила бы броситься к нему в объятия. Но как бы то ни было - в апреле 1816 года Байрон окончательно простился с Англией, где общественное мнение в лице «озёрных поэтов» (известная группа поэтов из Озёрного края) было сильно настроено против него...
Из-за разлуки леди Байрон всю дальнейшую жизнь рассказывала о безнравственном поведении мужа. Из-за этого Ада с малых лет стала нелюбима в британском обществе, т.к. её отец считался одновременно и гением, и извергом. К сожалению, вживую лорд Байрон никогда больше не встретиться со своей дочерью. Он умер в 1824-м году в городе Месолунги (тогда Османская Империя, сейчас - Греция) тогда, когда шла борьба за независимость Греции (1821-1829).
Мать настолько сильно оберегала Аду от "неправильного влияния", что впервые девушка увидела портрет своего отца лишь тогда, когда её было уже 20 лет. Одним из главных страхов матери было то, что маленькая Ада унаследует отцовский темперамент, страсть к романтике, сочинительству и витанию в облаках. Хотя, если быть честным, лорд Байрон сам не хотел, чтобы его наследница становилась такой, каким он был. Поэт посвятил дочери несколько трогательных строк в «Паломничестве Чайльд-Гарольда», но при этом в письме к своей кузине заранее беспокоился: "Надеюсь, что Бог наградит ее чем угодно, но только не поэтическим даром…".
Наряду с языками, литературой и музыкой, Августа Ада изучала естественные науки: алгебру, геометрию, химию и другие. И все это Аде очень нравилось: уже в детском возрасте она пыталась воспроизвести полет птиц с помощью паровых и механических устройств, а к 14 годам имела несколько чертежей летательных аппаратов. Неудивительно, что девушка получила математическое образование. Мать пригласила для Ады своего бывшего учителя — шотландского математика Огастеса де Моргана и знаменитую Мэри Сомервилль, которая перевела в своё время с французского «Трактат о небесной механике» математика и астронома Пьера-Симона Лапласа. Именно Мэри стала для своей воспитанницы примером для подражания.
Но несмотря на то, что Анна Изабелла выделяла для Ады всё, что можно, чтобы она не была как Джордж, миссис Байрон никогда не была по-настоящему близка с дочерью. Её часто оставляли на попечение бабушке, Джудит Милбэнк, которая очень любила ребёнка. Однако из-за того, что в то время действовали социальные установки о том, что ребёнка должен был воспитывать отец и лишь благополучие ребёнка с матерью действовало как «смягчающее обстоятельство», Анна Изабелла была вынуждена представлять себя любящей матерью для остального общества. В частности она писала своей матери тревожные письма, интересуясь состоянием дочери, в каждом из которых заявляла о необходимости сохранить письмо, поскольку его можно было использовать как доказательство материнской заботы. В одном из своих писем она писала о дочери без имени, называя Аду «она»: «Я говорю с ней для Вашего удовольствия, а не для себя, и буду очень рада, если Вы позаботитесь о ней полностью сами». Помимо этого леди Байрон заставляла своих друзей следить за девочкой-подростком на предмет любых признаков «морального отклонения». Сама Ада окрестила наблюдательниц «фуриями» и жаловалась, что они излишне преувеличивают и придумывают небылицы о ней.
Стоит отметить то, что у Ады был крайне слабый иммунитет. В 8 лет у неё начались головные боли, которые мешали ей видеть. В июне 1829 года она оказалась парализована из-за приступа кори. В течение года Ада постоянно лежала в постели. К 1831 году она смогла передвигаться на костылях. Однако, несмотря на это, она всё ещё развивала свои навыки и знания в технике и математике. Так что то, что она вообще дожила до осознанного возраста, можно назвать чудом.
Но о проблемах со здоровьем мы еще поговорим.
И перед тем, как продолжить разговор, стоит затронуть ещё одну личность, которая важна для нашей истории - английский математик Чарльз Бэббидж (1791-1871).
У него также было не особо хорошее здоровье, но это не помешало ему стать гением ещё к тому времени, когда Аде исполнится 17 лет. Подробно на его биографии я останавливаться не буду, но расскажу сжато.
Его отец был успешным и предприимчивым ювелиром и банкиром. После различных школ и частных преподавателей Бэббидж отправился в Кембридж, где изучал математику, но вскоре загорелся идеей о модернизации принятых там подходов к математике, и вместе со своими друзьями (дружба коих продлилась всю жизнь) Джоном Гершелем (сын первооткрывателя Урана Уильяма) и Джорджем Пикоком (ставшим в последствии первопроходцем в абстрактной алгебре), основал Аналитическое сообщество (которое впоследствии стало именоваться Кембриджским философским сообществом), чтобы продвигать такие реформы, как, скажем, замену точечной нотации Ньютона (Британская) в вычислениях на Лейбницовскую (Континентальную), основанную на функциях.
Бэббидж закончил Кембридж в 1814 году (за год до рождения Ады Лавлейс) и уехал со своей женой жить в Лондон, где реализовывался на научной и общественной сцене. У него не было работы как таковой, однако он читал лекции по астрономии и написал несколько хорошо принятых статьей в различных математических областях (функциональные уравнения, бесконечные произведения, теория чисел и т. д.), и поддерживался отцом и семьей своей жены.
В 1819 году Бэббидж посетил Францию и узнал о крупномасштабном правительственном проекте по созданию таблиц логарифмов и тригонометрических функций. Математические таблицы в те дни имели большую значимость в военной и коммерческой областях, использовались в науке, финансах, инженерных расчетах, навигации. Часто говорилось о том, что ошибки в таблицах могут посадить корабли на мель и разрушить мосты. Вернувшись в Англию, Бэббидж вместе с Гершелем основал проект по созданию таблиц для их нового астрономического сообщества, и, в попытках проверить эти таблицы, говорят, Бэббидж воскликнул: "Молю Бога, пускай эти таблицы будут получены силой пара! ", что и ознаменовало начало его труда длинною в жизнь в попытке механизировать создание этих таблиц.
Да, подобные идеи и даже реализации были и задолго до Бэббиджа. К примеру Блез Паскаль сделал таковой в 1642 году, и сейчас мы знаем, что и в античные времена был по крайней мере один. Но во времена Бэббиджа такие машины были большой редкостью и недостаточно надежными для регулярного использования. Таблицы создавались людьми - вычислителями (это была профессия), работа распределялась по команде, а самые низкоуровневые вычисления основывались на оценке многочленов (скажем, разложением в ряд) с использованием разностного метода. Чарльз же хотел сделать что-то, что будет считать исключительно само, без человеческого фактора.
Первой его попыткой стала разработка разностной машины. Данная машина предназначалась для автоматизации вычислений путём аппроксимации функций многочленами и вычисления конечных разностей. Проще говоря - это что-то типа очень далёкого предка калькуляторов, которая могла высчитывать логарифмы. В 20-е - 30-е годы XIX века он как раз вёл работу над подобной машиной.
К началу 1822-го 30-летний Бэббидж изучал различные виды механизмов, создавая прототипы и мысля о том, какой может быть разностная машина. Астрономическое сообщество, в котором он был соучредителем, наградило его медалью за идею, а в 1823 году британское правительство согласилось предоставить финансирование для создания подобной машины. В 1824-ом Бэббидж слегка отклонился от темы со своей идеей о компании по страхованию жизни, для которой он сделал множество расчетных таблиц. Однако он оборудовал мастерскую в своей конюшне (в своем «гараже») и продолжил прорабатывать идеи о том, как реализовать разностную машину с использованием компонентов и инструментов его времени. В 1827-ом таблица логарифмов, составленная вручную, наконец была закончена, после чего переиздавалась в течение приблизительно ста лет. Бэббидж напечатал эти таблицы на желтой бумаге, преследуя мысль, что это уменьшит количество ошибок при пользовании ими. Кроме того, в 1827 году умер отец Бэббиджа, оставив ему в наследство около ста тысяч фунтов стерлингов, что достаточно много, учитывая то, что в современном выражении это бы уже исчислялось в несколько десятков миллионов. И эти деньги обеспечили жизнь Бэббиджа до конца его жизни. В том же году, однако, умерла и его жена. Она оставила его с восемью детьми, из которых только трое дожили до совершеннолетия.
Подавленный смертью жены, Бэббидж отправился в путешествие по континентальной Европе, и, под впечатлением от увиденных научных достижений, написал книгу - "Размышления об упадке науки в Англии" - которая породила резкую критику Королевского общества (членом которого он являлся). Пускай и часто отвлекаясь, Бэббидж продолжал работать над разностной машиной, производя тысячи страниц с заметками и чертежами конструкций. Он был весьма хорош в создании чертежей и экспериментов с механизмами. Но в управлении нанятыми им инженерами он был не очень силен, равно как и в управлении финансами. Тем не менее, к 1832-му небольшой рабочий прототип разностной машины (без печатающего устройства) был успешно завершен. И это было именно то, что Ада Лавлейс увидела в июне 1833-го.
Правда в 1833-м году данные разработки перешли во что-то иное - Бэббидж в 1833 году задумался о создании программируемой вычислительной машины, которую он назвал аналитической (прообраз современного компьютера). В отличие от разностной машины, аналитическая машина позволяла решать более широкий ряд задач. Именно эта машина стала делом его жизни и принесла посмертную славу. Он предполагал, что построение новой машины потребует меньше времени и средств, чем доработка разностной машины, так как она должна была состоять из более простых механических элементов. С 1834 года Бэббидж начал проектировать аналитическую машину.
Архитектура современного компьютера во многом схожа с архитектурой аналитической машины. В аналитической машине Бэббидж предусмотрел следующие части: склад (store), фабрика или мельница (mill), управляющий элемент (control) и устройства ввода-вывода информации:
1) Склад предназначался для хранения как значений переменных, с которыми производятся операции, так и результатов операций. В современной терминологии это называется памятью.
2) Мельница (арифметико-логическое устройство, часть современного процессора) должна была производить операции над переменными, а также хранить в регистрах значение переменных, с которыми в данный момент осуществляет операцию.
3) Третье устройство, которому Бэббидж не дал названия, осуществляло управление последовательностью операций, помещением переменных в склад и извлечением их из склада, а также выводом результатов. Оно считывало последовательность операций и переменные с перфокарт. Перфокарты были двух видов: операционные карты и карты переменных. Из операционных карт можно было составить библиотеку функций. Кроме того, по замыслу Бэббиджа, аналитическая машина должна была содержать устройство печати и устройство вывода результатов на перфокарты для последующего использования.
Для создания компьютера в современном понимании оставалось лишь придумать схему с хранимой программой, что было сделано 100 лет спустя Эккертом, Мочли и Фон Нейманом.
Теперь возвратимся к Аде.
Когда Аде исполнилось семнадцать лет, она смогла выезжать в свет и была представлена королю и королеве. Имя Чарльза Бэббиджа юная мисс Байрон впервые услышала за обеденным столом от Мэри Сомервилль. Спустя несколько недель, 5 июня 1833 года, они впервые увиделись. Чарльз Бэббидж в момент их знакомства был профессором на кафедре математики Кембриджского университета — как сэр Исаак Ньютон за полтора века до него. Позднее она познакомилась и с другими выдающимися личностями той эпохи: Майклом Фарадеем, Дэвидом Брюстером, Чарльзом Уитстоном, Чарльзом Диккенсом и другими. Суммарно их заслуги могут занять чуть ли не всю статью, плюс будет ещё запас. За несколько лет до вступления в должность Бэббидж закончил описание счётной машины, которая смогла бы производить вычисления с точностью до двадцатого знака. Чертёж с многочисленными валиками и шестерёнками, которые приводились в движение рычагом, лёг на стол премьер-министра. В 1823 году была выплачена первая субсидия на постройку того, что теперь считается первым на Земле компьютером и известно под названием «Большая разностная машина Бэббиджа». Строительство продолжалось десять лет, конструкция машины всё более усложнялась, и в 1833 году финансирование было прекращено.
Именно после знакомства с изобретением Бэббиджа Ада решила всерьез посвятить себя математической науке. Она начала изучать математический анализ, преподавала и вела постоянную переписку с Бэббиджем. Постепенно она обретала все большую уверенность и рассчитывала внести серьезный вклад в развитие науки.
В 1834-ом Ада приняла участие в благотворительной поездке по фабрикам северной Англии, устроенной её матерью, в результате чего оказалась под впечатлением от имеющихся у них образцов высокотехнологичного по меркам тех времен оборудования. А в 1835 году мисс Байрон вышла замуж за 29-летнего Уильяма Кинга, 8-го барона Кинга, который вскоре унаследовал титул лорда Лавлейса, а Августа Ада Кинг стала всем известной Адой Лавлейс (где Лавлейс - скорее титул). У них было трое детей: Байрон, рождённый 12 мая 1836 года, Анабелла (Леди Энн Блюн), рождённая 22 сентября 1837 и Ральф Гордон, рождённый 2 июля 1839 года. Ни муж, ни трое детей не помешали Аде с упоением отдаться тому, что она считала своим призванием. Замужество даже облегчило её труды: у неё появился бесперебойный источник финансирования в виде фамильной казны графов Лавлейсов.
Стоит, кстати, заметить, что по возвращению из поездки по Англии Ада обучала математике некоторых дочерей подруг её матери. Она продолжала вести занятия по почте, отмечая, что это может быть "началом математической переписки на многие годы между двумя леди высшего ранга, которая, без сомнений, в дальнейшем может быть опубликована как наставление человечеству (mankind) или женской его части (womankind - игра слов; man и как человек, и как мужчина)". В письмах Ады не содержалось сложной математики, однако выражалась она весьма ясно, сопровождая письма наставлениями вроде «никогда не стоит ограничиваться косвенным доказательством, если можно привести прямое.» И что интересно, то Бэббидж, пожалуй, поначалу недооценил Аду, пытаясь заинтересовать её в игрушкой, представляющую из себя механическую куклу, которую он демонстрировал на своих приемах. Стоит учитывать то, что Аде тогда и 20 не было + тогда до сих пор считалось, что женщины-учёные - это что-то из ряда вон. Но Ада продолжала общение с Бэббиджем и Сомервилль - как по отдельности, так и вместе. И вскоре Бэббидж посвятил её во множество тем, в том числе в проблему.
Спустя несколько месяцев после рождения третьего ребенка в 1839 году, Ада с серьезным настроем вернулась к математике. Она сказала Бэббиджу, что хочет найти в Лондоне наставника по математике, попросив при этом не упоминать её имя - вероятно, боясь огласки. В переписке с Бэббиджем Ада проявила интерес к дискретной математике и удивлялась, к примеру, тому, что пасьянс "можно свести с математическим формулам и решить". Но в соответствии с традициями математического образования того времени (кои распространяются и на наше время), де Морган обучал Аду математическому анализу.
Её письма к де Моргану касательно исчисления не особо отличались от таковых для студентов, изучающих математический анализ в наши дни, однако были чем-то весьма необычным для времён викторианской Англии. Даже многие из заблуждений такие же, хотя Аду больше обычного задевали неудачные обозначения в вычислениях ("почему нельзя умножить на dx? " и т. д.). Ада была упорной ученицей, и, казалось, с удовольствием погружалась в глубины математики. Она была рада открытию в себе математических способностей и высокой их оценке де Морганом. Она поддерживала связь с Бэббиджем, и в один из его визитов (в январе 1841 года, когда ей было 25 лет), она очаровательно сказала тогда 49-летнему Бэббиджу:
«Если вы катаетесь на коньках, обещайте принести коньки в Оккам; это самое модное место сейчас, которое обязательно нужно посетить».
О себе Ада не скромно, но оправдано говорило следующее:
"Я считаю себя обладателем очень редкой комбинации качеств, идеально подходящих для того, чтобы сделать меня первооткрывателем скрытых реалий природы."
Она рассказывала о своих амбициях в создании великого, о своей «неуемной и беспокойной энергии», которой, по её мнению, она нашла приложение. И говорила о том, что после 25 лет она стала менее «скрытной и подозрительной» по отношению к ней. В какой-то степени она пошла по стопам своего отца, ибо она имела достаточно смелый характер. Но это также оправдано, ибо в какой-то степени она хотела показать то, что она готова познавать и создавать.
Однако в скором времени наступит момент, который не только покажет Аду гением, но и поменяет немного отношение общества к Бэббиджу.
В 1842 году Чарльз Бэббидж был приглашен в Туринский университет провести семинар о своей аналитической машине.
Луиджи Менабреа, юный итальянский инженер и будущий премьер-министр Италии, записал лекцию на французском, и впоследствии она была опубликована в Общественной библиотеке Женевы в октябре того же года. Друг Бэббиджа, изобретатель Чарльз Уитстон, попросил графиню Лавлейс перевести записи Менабреа на английский и сопроводить текст комментариями. Леди Лавлейс потратила больше года на эту работу, после чего труды были опубликованы под акронимом ААЛ и, с учётом 52 страниц комментариев Ады, оказались более обширными, чем записи Менабреа.
В одном из своих комментариев Ада описывает алгоритм вычисления чисел Бернулли на аналитической машине. Было признано, что это первая программа, специально реализованная для воспроизведения на компьютере, и по этой причине Ада Лавлейс считается первым программистом, несмотря на то, что машина Бэббиджа так и не была построена при жизни Ады. Более того, в своих записях она предрекала, что, подобно тому, как Жаккардов ткацкий станок может ткать цветы и листья, аналитическая машина способна создавать алгебраические формулы, а в перспективе — писать музыку, писать картины — и укажет «науке такие пути, какие нам и не снились»
Когда Бэббидж ознакомился с комментариями Ады, он был поражен. Вот что он писал об этом примерно 20 лет спустя:
«Вскоре после выхода в свет записок Менабреа герцогиня Лавлейс сообщила мне, что перевела их. Я спросил у нее, почему она сама, зная предмет гораздо лучше, не написала собственную работу. Она ответила, что ей это просто не пришло в голову. Тогда я предложил ей написать комментарии, эта идея была немедленно воспринята».
Подробно разбирать то, что именно написала Ада, я не буду, ибо там реально много всего. Многое, что описала графиня Лавлейс, будет исполнено лишь в середине XX века. Причём заметки Ады очень сильно изменили работы самого Бэббиджа. Я рекомендую прочитать данную статью, в которой приводятся не только моменты биографии, но и то, на что именно повлияла Ада.
И как вы думаете, что было дальше с Адой? Учитывая то, что я успел рассказать, многие явно ожидают большую историю успеха, т.к. комментарии были очень резонансными. В какой-то степени вы правы, но также вы и неправы одновременно. Какое-то время Ада занималась семейными и домашними делами, заброшенными в период, когда она была сосредоточена на своих записях. Но после её здоровье сильно пошатнулось, и она многие месяцы потратила на докторов и различных «целителей», которые в XIX веке были даже популярнее настоящих врачей. Но это мало удивляет, учитывая то, что медицина в XIX вв. была далеко не идеальной. Однако это не остановило её. Она продолжала заниматься любимым делом - работать в научной среде. Да, возможно её следующие работы не такие яркие, как выше описанный комментарий, но они также не менее достойны.
Когда её примечания были опубликованы, Бэббидж сказал:
«Вам следует написать свою собственную статью. Однако, если немного повременить, то её можно сделать ещё более прекрасной».
Но в октябре 1844 года Дэвид Брюстер (изобретатель калейдоскопа, среди прочего) решил написать об аналитической машине, и Ада спросила, что, возможно, Брюстер может предложить для неё другую тему, сказав при этом:
"Я думаю, что некоторые темы из области физиологии могли бы мне подойти; впрочем, как и любые другие."
И в самом деле, в том же году она писала своему другу (который был также её адвокатом и сыном Марии Сомервилль):
«Я не считаю, что структуры головного мозга менее подвластны математикам, нежели движения и свойства звёзд и планет; вполне, если выбрать для их рассмотрения правильную точку зрения. Я хотела бы оставить последующим поколениям вычисляемую модель нервной системы.»
Впечатляющее видение, и это за 10 лет до того, как, например, Джордж Буль поднял вопрос касательно подобных вещей. А это, на минуточку, создатель математической логики, которая в том же программировании является очень важной.
Как Бэббидж, так и Мэри Сомервилль начинали свою научную карьеру с переводов, и она видела для себя такой же путь, говоря, что, возможно, её следующими работами будут обзоры Уэвелла и Ома, и что она вообще в конечном итоге может стать "пророком от науки". Конечно, у неё были и преграды. Как, например, то, что у женщин в те времена не было доступа к библиотеке Королевского общества в Лондоне, хотя её муж, частично благодаря её усилиям, являлся членом этого общества.
Но, как я и сказал, здоровье у Ады было очень слабым. Страсти графини Лавлейс намного превышали возможности ее организма. Высказывались предположения, что они были обусловлены ее психическим, а не физическим состоянием, ибо психосоматику никто не отменял. Однако ни одна из этих болезней не стала постоянной. Лавлейс хорошо танцевала, ездила верхом и занималась гимнастикой. Да и в целом Ада была достаточно спортивной девушкой, если учитывать время и её общее состояние. В 1846 году она все ещё говорила с оптимизмом:
«Нужны лишь ещё год или два терпения и занятий своим здоровьем»
Также были и проблемы с деньгами. У Уильяма был нескончаемый ряд сложных и часто довольно инновационных строительных проектов (кажется, он особенно интересовался башнями и тоннелями). И с просьбой о финансировании они вынуждены были обратиться к матери Ады, с которой зачастую сложно было иметь дело. Дети Ады уже входили в подростковый возраст, и ей приходилось уделять им много времени. Между тем, у неё были хорошие отношения с Бэббиджем, она стала видеть его чаще, хотя в своих письмах она рассказывает о собаках и домашних попугаях чаще, чем об аналитической машине. В 1848 году у Бэббиджа была опрометчивая идея в создании машины, играющей в крестики-нолики, для проведения тура по стране с целью сбора денег на его проекты. Ада его отговорила. Центром идеи Бэббиджа была встреча с принцем Альбертом для обсуждения его машин, но этого так и не произошло. Уильям тоже публиковался. У него уже были краткие работы с такими названиями, как «метод выращивания фасоли и капусты на одной и той же земле» и «О свекле сорта Мангольд» . Но в 1848 году он написал ещё одну статью, сравнивая производительность сельского хозяйства Франции и Англии, основываясь на подробных статистических данных, с замечаниями наподобие "Легко показать, что французы не просто намного хуже англичан, но и то, что сейчас они питаются даже хуже, чем в самые плохие времена империи."
1850-ый стал важным годом для Ады. Она и Уильям переехали в новый дом в Лондоне, в результате усилив своё присутствие на лондонской научной сцене. Она была под сильным впечатлением после того, как впервые посетила дом семьи её отца на севере Англии, из-за чего у неё с матерью возник спор. Затем она увлеклась ставками на скачки и потеряла на этом некоторую сумму. (Нельзя не сказать, что это было в её или Бэббиджа стиле - разработать какую-нибудь математическую схему для ставок, но нет никаких доказательств, что они этим занимались.) В мае 1851-го открылась всемирная выставка в Хрустальном дворце в Лондоне.
Выставка демонстрировала передовые проявления викторианской науки и техники, и Ада, Бэббидж и их научный круг общения были под впечатлением (хотя Бэббидж и ожидал большего). Бэббидж раздавал листовки по своей механической нотации в больших количествах. Уильям получил премию за решение в области производства кирпичей.
Однако за этот год ситуация со здоровьем Ады стала совсем тяжелой. Какое-то время её врачи просто советовали ей проводить больше времени на море. Но в конце концов они обнаружили у неё рак (исходя из того, что мы знаем сейчас, скорее всего это был рак шейки матки). Я когда-то писал в своей удалённой статье, что такой гений абсурда как Франц Кафка, который умер от истощения из-за осложнений проблем с гортанью, имел бы шансы выжить, если бы он жил в 60-70-е, когда будут вводить постепенно питание в подобных случаях, но он умер в 1924-м году, и в то время его случай был безвыходным. Примерно такая же ситуация была и с Лавлейс: сейчас, в XXI веке, некоторые виды рака можно излечить, если проблему заметить вовремя и вовремя начать профилактику. Однако в XIX веке рак был смертным приговором.
Опиум больше не подавлял боль; она начала экспериментировать с марихуаной. К августу 1852-го она писала:
"Я начинаю понимать смерть; она незаметно и постепенно подбирается каждую минуту, и она никогда не будет делом какого-то определенного момента."
А 19 августа она попросила друга Бэббиджа - Чарльза Диккенса - прийти к ней и прочитать рассказ о смерти из одной его книги. Её мать переехала в её дом, держа других людей от неё подальше, а 1 сентября Ада сделала некоторое неизвестное признание, кое явно расстроило Уильяма. Она, казалось, была близка к смерти, но, превозмогая боль, она продержалась еще три месяца, и в конце концов умерла 27 ноября 1852-го в возрасте 36 лет. Флоренс Найтингейл, также достаточно великая женщина, которая присматривала за Адой и была её другом, писала:
"Говорят, что она не смогла бы прожить так долго, если бы не огромная жизнеспособность её мозга, который не хотел умирать."
Ада выбрала Бэббиджа исполнителем её воли: человека, который был одним из её вдохновителей и её лучшим другом в мире науки. И, к огорчению её матери, была похоронена в семейном склепе Байрона рядом с отцом, который, как и она, умер в возрасте 36 лет (правда Ада прожила на 266 дней дольше).
Неизлечимая тогда болезнь унесла ещё одного гения, который был силён морально, но слаб физически. Однако похороны прошли очень скромно. Причём ни Бэббидж, ни её мать, не пришли проводить Аду в последний путь.
А что было дальше?
Муж Ады - Уильям Лавлейс - пережил её на 41 год, в конце концов повторно женившись.
Её старший сын, с которым у Ады было много трудностей, вступил в ряды военно-морского флота за несколько лет до её смерти, но после дезертировал. Ада думала, что он, возможно, отправился в Америку (по-видимому, он был в Сан-Франциско в 1851-ом), но на самом деле он умер в 26, работая на верфи в Англии.
Дочь Ады вышла замуж за весьма эксцентричного поэта, много лет провела на Ближнем Востоке и стала крупнейшим в мире разводчиком арабских скакунов.
Младший сын Ады унаследовал семейный титул и провёл большую часть своей жизни в родовом имении.
Мать Ады дожила до 67-ми лет и умрёт в 1860-м году. Причём также от рака, на сей раз - молочной железы. Она занималась проблемами содержания заключённых и боролась с рабством. Незадолго до смерти Анна рассказала историю своего брака с Байроном известной американской писательнице Гарриет Бичер-Стоу, которая рекомендовала Байрон молчать об этом. Лишь через 9 лет после смерти Анны Изабеллы, в 1869 году Бичер-Стоу опубликовала мемуары, раскрывающие кровосмесительные отношения между Байроном и его сводной сестрой, что было большой ошибкой. Публикация вызвала скандал, из-за которого Бичер-Стоу потеряла былую популярность. Младший сын Ады, воспитываемый по большей части своей бабушкой (матерью Ады), опубликовал книгу обо всём этом, с основной повесткой в стиле "в жизни лорда Байрона нет ничего интересного, за исключением того, что уже неоднократно обсуждалось".
Но что случилось с Чарльзом Бэббиджом? Смог ли он изобрести аналитическую машину? Как вы понимаете, нет.
Он прожил ещё 18 лет после смерти Ады и умер в 1871-ом. Он попытался продолжить работу над аналитической машиной в 1856-ом, но особых успехов не добился. Он писал статьи наподобие "Статистика по маякам", "Таблица относительных частот для причин разрушений стеклянных окон", "О древних артефактах человеческого искусства, перемешанных с костями вымерших видов животных".
И пускай Бэббидж так и не построил свою разностную машину, за него это сделала шведская компания, даже продемонстрировав её часть на всемирной выставке. Когда Бэббидж умер, многие документы и компоненты его проекта по разностной машине перешли к его сыну - генерал-майору Генри Бэббиджу, который опубликовал некоторые из этих документов, и в частном порядке собрал несколько устройств и некоторые компоненты вычислительной части аналитической машины. Между тем, фрагмент разностной машины, построенный во времена Бэббиджа, был выставлен в Музее науки в Лондоне.
В 40-е годы XX века исследования Ады и Чарльза снова станут актуальными. Во многом благодаря другому гению, Алану Тьюрингу. И вскоре это станет предвестником к появлению первых полноценных ЭВМ. Впрочем это уже совсем другая история.
В 1975 году, когда уже существовали полноценные ЭВМ, Министерство обороны США приняло решение о начале разработки универсального языка программирования, который назовут в честь нашей героини — «Ада». 10 декабря 1980 года был утверждён стандарт языка. Аде посвящено множество работ и исследований. И я бы прям советовал посмотреть фильм от BBC о графине Лавлейс.
Пример Ады Лавлейс показывает не только то, что в мире было достаточно много гениев, которые опережали эпоху, но и то, что гением может быть женщина. Тогда уже рушились стереотипы о том, что женщины не могут быть учёными. Софья Ковалевская, Ада Лавлейс, Мэри Сомервилль стали этакими новаторами в этом плане. И реально круто, что в Геншине имеется вольное, но упоминание данных личностей.
ЧТО ПО ИТОГУ?
Повторю тезис статьи Антуана Роже. Да, данная история слабо связана с игрой. Я предвижу комментарии на эту тему. Однако моей целью писательства является не только раскрытия игры с точки зрения её сюжета, но и с точки зрения параллелей с нашим миром. Да, можно много говорить о том, насколько качественны или не качественны истории в Genshin Impact, но вряд ли кто-то будет отрицать тот факт, что в игре затрагиваются не просто какие-то отрывки, но и судьбы великих людей. Да, далеко не полностью и далеко не точно, но ... если брать Геншин за трамплин, то мы уже сами вольны выбирать, куда на полететь: к звёздам или к безднам.
А что вас заинтересовало больше всего? И стоит ли продолжать вести разборы в таком формате?
Ну и также не забудьте про мой телеграм-канал, если вам интересно что-то из моего творчества, кроме Геншина. Плюс там будут выходить статьи в docx-формате, чтобы никакой HoYoLAB в следующий раз не снёс мне статью.
А так, надеюсь на то, что вам моя короткая статья понравилась.
Буду постепенно втягиваться в режим. Также подписывайтесь на мой телеграм-канал о франшизе Honkai. Совсем скоро там выйдут перезаливы с форума.
Всем благ и удачной гачи! И помните, что самообразование - это залог к победе над этим пластмассовым миром, чтобы люди не говорили о том, что "расширение кругозора ради саморазвития - это удел ограниченных людей".
Если вы хотите с удобством ознакомиться с моим творчеством, советую обратиться к Серебряному сборнику Арклайтов, где приведена большая часть ссылок на мои статьи.
