Посетив Пик Виндагнир в очередной бесплотной попытке заполучить морскую треуголку, я откровенно запоздало поняла, что так и не рассказала последнюю из историй в большой семейной драме древнего аристократического семейства, ведь один из признанных сыновей Ландриха, в спешке покинувший Мондштадт, еще долго скитался по морю, пока оно не приняло его в свои объятия. Что ж, давайте в последний раз вспомним о Благородном Воре, который за время своего побега и скитаний растерял и юношескую наивность, и, собственно говоря, благородство, пытаясь утопить свою совесть в вине…
Популярный кусочек истории региона свободных ветров, волей случая ставший целью моего пристального внимания, раскрывается в строках откровений двух наборов: «Изгнанника», который не особо старательно иллюстрирует побег обманутого аристократа из Мондштадта, и «Сердце глубин», что повествует о жизни Вора уже в Ли Юэ. Другими словами, финал жизни обсуждаемой особы – пример пересечения истории двух регионов, и можно было бы рассматривать их по отдельности, но кое-какие крошечные детали не позволяют мне этого сделать.
Напомню тем, кто позабыл (или вовсе не знал), что основная часть истории Благородного Вора, аристократа по имени Парсеваль, рассказывается в строках«Тёмного оружия», но, откровенно говоря, молодой и наивный парень коротко упоминался еще до выхода комплекта в обновлении 1.4, в строках, посвященных его сводному брату Эберхарту, где Парсеваль был показан как жертва обмана (Копьё Фавония и 3й том дневников Лютера). Также считается, что Благородному Вору и веской причине его побега посвящён один из томов (снова 3й, как бы забавно это не звучало) серии книг «Разбитые мечты». И пусть к содержанию книги стоит относиться с некоторой долей скептицизма, ведь в Тейвате её позиционируют как художественное произведение, по крайней мере один из артефактов набора «Изгнанник» будто сошёл в её страниц. Но обо всём по порядку.
Цветок изгнанника
«Тёмный цветок. Должно быть, имеет какое-то значение, раз изгнанник не хотел с ним расставаться.»
Это было время, когда изгнанные аристократы ещё не были втянуты в водоворот событий. Тогда, до того, как плотный туман из заговоров и интриг навис над членами семьи, расцвёл этот цветок. Потрёпанный жизнью, видевший немало зверств изгнанник давно уже забыл о том, что такое нежность и душевное тепло.
Но этот потерявший краски цветок и память о том, как искренне изгнанник улыбался, будучи ещё ребёнком, - две вещи, которые он до сих пор хранит в сердце.
Стоит отметить, что каждый артефакт набора не особо многословен, но все они дают заглянуть не столько в конкретный промежуток истории – в преддверие второй революции, потому что Благородный Вор покинул Мондштадт до начала «водоворота событий», сколько заглянуть в саму семью, принадлежность которой к клану Лоуренсов до сих пор является предметом для споров среди моих коллег. Собственно говоря, цветок в моих глазах как раз рассказывает о той слабости, на которой ловко сыграл Эберхарт.
Кубок изгнанника
«Грубый кубок, сделанный из тяжёлых металлов. Когда-то он был украшен драгоценными камнями, но их уже давно оттуда выковыряли.»
Серебряный кубок - семейная реликвия сосланного аристократа. Кубок был инкрустирован драгоценным камнем с фамильным гербом. Но после того, как изгнанник бросил тень позора на свою семью, он сам изъял этот герб, которым раньше гордился.
Сейчас кубок повреждён и не может держать жидкость, но изгнанник по-прежнему носит его с собой, пока не вернётся.
Кубок как раз тот самый артефакт, что косвенно стал частью сюжета книги «Сапфир», который в свою очередь убеждает читателя, что поводом для изгнания была кража именно чаши, но я позволю себе высказать кое-какие сомнения и догадки. Неприятная история с драгоценным камнем, некогда бывшим инкрустацией драгоценного кубка, действительно стала причиной для того, чтобы покинуть регион свободных ветров, но рассматривайте это как побег от одной из навалившихся на Вора проблем, с которыми он не смог справиться. Другими словами, ситуацию можно рассматривать также как уход наивного человека от ответственности, что показывает Парсеваля как слабохарактерного человека. Вот только история несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
Корона изгнанника
«Древняя корона. Королевский герб на ней давно стал неразличим, и статус знати, который она символизировала, давно затерялся во времени.»
Некогда изгнанник был членом знатной семьи. В детстве он не знал забот и спокойно играл в залах, сплошь украшенных серебром. В те далёкие времена венец на голове его отца был символом высокого авторитета и принадлежности к элите.
Много лет назад, семейная вражда утопила разрушающийся дворец в крови. Венец этот, с которым изгнанник никогда не расставался, стал символом позора и доказательством его преступлений.
Как бы странно это не звучало, откровения кубка к настоящей причине изгнания не имеют никакого отношения. Но важно не путать два таких разных понятия: изгнание и побег. Да, причина для второго как раз была чаша, в то время как поводом для первого стала именно корона, хотя будем откровенны - в обоих случаях виновата кража. Я хочу сказать, что в те тёмные времена детям аристократов многое сходило с рук, и, скорее всего Парсевалю «простили» бы юношеские забавы и воровство кубка, но не венца, который являлся символом власти в семье. Пусть во многом расписанная ситуация остаётся моими домыслами, которые к мало относятся к описанию короны как артефакта. Некоторые мои коллеги по перу и вовсе считают, что этот предмет является «несоответствием» в истории Благородного Вора, просто в коротких строках сложно увидеть длинное планирование Эберхартом предательства и убийства.
Тем не менее, откровения кубка и короны ещё найдут свой отголосок в строках другого набора.
Карманные часы изгнанника
«Несмотря на треснувший кристальный циферблат и потерявшиеся стрелки, хозяин этих часов до самого конца не желал с ними расставаться.»
Когда-то в прошлом молодой аристократ получил эти часы. Искусно сделанные, мерно тикающие - они помнят минуты детства аристократа. Но те беззаботные дни давно прошли. Аристократ вынужден был пуститься в долгое изгнание.
Откровения часов, как и многие предметы «Изгнанника», рассказывают о детстве Парсеваля чтобы акцентировать внимание читателя на сожалениях, которыми мучился Вор, покидая Мондштадт. Но в то же время они отсылают к еще одному артефакту того же типа из набора «Церемония древней знати».
Перо изгнанника
«Птичье перо, прицепившееся во время похода по диким местам. Стало аксессуаром случайно.»
Изгнанник проходил через леса и равнины, странствовал в безлюдных пустошах, и однажды из мутных гряд облаков на его плечо опустилось одинокое лазурное перо. Оно принадлежало птице, скрывавшейся от хищного орла, и такая же судьба была и у изгнанника. Сейчас оно - символ свободной птицы, подобно изгнаннику утратившей гнездо.
Когда путешествие игроков по миру Тейвата только-только началось, лазурное перо своими строками действительно давало общее описание всему набору: человек без места и цели, чужак в чужой стране и прочие сравнения в том же духе. Также кое-кто из моих коллег по перу усмотрел символическое сравнение между птицей и бывшим аристократом. Другими словами, что их обоих преследовал кто-то опасный. В случае Вора, к примеру, обозленная Голубоглазая Ведьма. Но с того момента, как Пик Виндагнир открыл свои тайны, артефакт заодно стал связующим между двумя наборами.
Особенно выделю: несмотря на то, что у каждого из релизных наборов есть своя «книжная» предыстория, в отличие от ранее рассмотренного «Изгнанника», «Сердце глубин» повествует одновременно о двоих, и в его откровениях порой легко запутаться кому из действующих лиц принадлежат те или иные слова. Один из них, как не сложно догадаться, Благородный Вор, оставивший где-то между Мондштадтом и Ли Юэ своё старое оружие и без гроша за душой, а вот второй – безымянный Капитан, у которого в прошлом тоже осталась не дающая ему спокойно спать трагедия, заботливо сохранённая на страницах книг серии «Записи бродяги». В какой момент Капитан увидел в бывшем аристократе отражение самого себя – не известно, тем не менее, Парсеваль стал частью его команды, хотя, подозреваю, в глазах многих он не был этого достоин.
Порыв ностальгии
«Годами следовавшее за воющими морскими ветрами и алыми волнами перо. Ход времени изменил его форму и цвет.»
Красное перо считается дурным знаком, иногда даже символом смерти. Однажды его выбросило на морской берег вместе с останками морского зверя.
Циничный старпом был вовсе не из Ли Юэ, а из мрачного королевства аристократов. Говорят, он сам некогда был аристократом, но опозорил свой клан и был изгнан собственным братом. Но это лишь ничем не подтверждённые слухи.
Когда он впервые прибыл в гавань, на поясе у него висел короткий клинок, а к изношенному плащу было приколото маленькое пёрышко сапфирового цвета. Впоследствии этот бродяга примкнул к капитану, и они посвятили себя безбрежному океану, сражаясь в его водах с ветрами, морскими чудовищами и огромными волнами.
Некогда сапфировое перо стало кроваво-красным, пропиталось горькой солью океана. В последний момент он ясно вспомнил те дни, что скрывала пелена алкоголя. Будто волны смыли гальку и песок, обнажив бесценное сокровище...
Откровения пера, как и весь набор, щедры на детали, они своими словами без двусмысленности и прикрас пересказывают появление Благородного Вора в гавани Ли Юэ и как он занял должность Старпома. Но в то же время артефакт беспощадно показывает не только начало истории скитаний Парсеваля по морю, но и финал его жизни, оставляя за читателем право решать: было ли перо на трупе морского зверя когда-то лазурного цвета, в точности как говорят последние строки, или произошло простое стечение обстоятельств.
Тем не менее, перо также делает особый акцент на то, что было при Воре: лазурное украшение и странного вида рапира, ставшей частью «Заряженного» комплекта:
Стальное жало
… Оружие из дальних стран, некогда висевшее на поясе капитана корабля дальнего плавания. Тонкий и изящный клинок абсолютно чужеродно смотрелся в грубых руках морских волков.
Когда любители спрашивали, откуда он, капитан только посмеивался в ответ, поэтому среди людей ходило много слухов об этом мече. Кто-то говорил, что клинок был добыт в сражении с пиратами, другие возражали, что он - трофей с ограбленного судна.
Но когда солнце клонилось к горизонту, а паруса уже были убраны на ночь, старпом садился и чистил клинок, вспоминая о былой жизни в стране Ветров, о том, как скитался, подобно бродяге, о девушке, которую встретил в родном краю и о любви, что закончилась так рано, о своём обещании встретиться вновь.
Вместе с набором артефактов оружие создаёт много вопросов. Например, почему оружие чистил старший помощник, но висела рапира на поясе капитана? Этот момент, кстати, ошибочно относят к грехам локализации, но описание на русском языке оказалось близко к оригинальному тексту, хорошо передавая особый характер Капитана, который легко просматривается в других артефактах набора. К слову, из «Заряженного» комплекта только у меча и книги нет четких упоминаний об их создателях, что даёт робкую надежду на то, что где-то может отыскаться не рассказанная глава из жизни Благородного Вора.
Что же касается книги из комплекта, Морского атласа, любопытные могут обратить внимание - в «Записях бродяги» и в строках одного примечательного клеймора есть намёк на то, что её написал сам Капитан.
Кубок оглушающих глубин
«Выцветший винный кубок, непроизвольно вынесенный на берег морскими волнами. Его тусклый цвет рассказывает историю о столетиях, проведённых на морском дне.»
Изысканный, но слегка потерявший цвета кубок, до блеска отполированный морским песком. Этот изящный кубок выскользнул из рук старпома, упав в море, и лишь едва заметные круги разошлись по воде. Что он увидел там, среди стаек рыб и лучей солнца, проникавших в морскую пучину? Что он сам пережил в тёмных тихих улицах и на тайном свидании под резными витражами? Чаша из тёмного золота медленно погрузилась в глубины моря, в глубины снов морских чудовищ, в глубины снов старпома...
«За этот поступок вина лежит на тебе, я буду искать тебя, и ты отплатишь сполна за этот позор!».
Лунный свет плещется в сапфировых глазах, и он же озаряет броский шрам. Её лик в его памяти был ещё более светел, прекрасен и холоден, но он позабыл, что тогда ответил и сбежал.
«Если задуматься, сколько раз я уже забывал прошлое?..»
«Минувшее не имеет никакого значения! Мёртвое - остаётся мёртвым, и нет искупления грехам былого».
Кубок убеждает читателя, что Старпом жил прошлым и безуспешно пытался утопить его в вине. Но куда более примечательным выглядит именно воспоминание, всплывающее у него перед глазами в хмельном бреду. Грёзы о Голубоглазой Ведьме можно расценивать по-разному, ведь ему не хватает контекста: и как память о возлюбленной, и как момент начала её погони за ним, где очень бы подошли слова в ответ: «Поймай меня, если сможешь!», и как предательство в его глазах. Любой из вариантов имеет право на жизнь.
Тем не менее, позволю себе предположить (во многом благодаря последним словам, которые явно принадлежали Капитану), что в тот конкретный момент Старпом напивался не просто так, в очередной попытке забыться. Напомню, всё оружие из «Заряженного» комплекта так или иначе побывало в руках торговцев гавани Ли Юэ, была среди них и пика, сделанная Голубоглазой Ведьмой, что Парсеваль справедливо мог расценить как подтверждение её смерти.
Медный компас
«Древний медный компас, стрелка которого указывает на несуществующую гавань у недосягаемых берегов.»
В беспокойном ремесле морских скитальцев лишь такой медный компас неизменно указывает туда, куда стремится сердце его хозяина. Никогда не придававший значения своему внешнему виду капитан направлял с его помощью свой корабль. Благодаря ему он преодолел множество опасных акваторий и избежал необъятных водоворотов. В некогда безудержном хохоте стала отчётливо звучать затаённая злоба, и теперь только алкоголь да жажда смерти направляют этого заблудшего человека...
«На всякого разбойника найдётся виселица... Так же поётся в ваших песнях? Пока у тебя есть пристанище - всё равно где оборвётся жизнь. Да хотя бы у рыбы в брюхе... Разве ты не заключил контракт с кораблём, когда взошёл на борт? Эти воспоминания не затуманил алкоголь, да? Ха-ха-ха! Не забыл, вот и славно. Потому что пришло время выполнить условия договора».
«Ах, пришло - значит пришло. Это уже не имеет значения...».
Начиная с часов акцент повествования смещается с фигуры Старпома на самого Капитана, рисуя его в новых красках, а в строках откровений артефактов всё чаще будет звучать его не особо добрый смех. Конечно часы поясняют читателю, что у такого поведения имеются свои причины, корни которого снова уходят в книги. Особенно ярко (в моих глазах, конечно) выглядит его образ истинного уроженца Ли Юэ, чтящего контракты, хотя его слова на самом деле отсылают к настоящим морским суеверия.
Примечателен также и безжизненный ответ Старпома. Кто-то может увидеть связь с моими выводами в отношении кубка, но в равной степени бездушная реакция могла быть вызвана новостью о второй революции Мондштадта и о том, что аристократия пала. Другими словами, города из его воспоминаний, куда он когда-то наивно хотел вернутся, уже не было. Меня к такой мысли привели откровения цветка и нескладная пьяная песня из его строк. Нескладная – потому что Старпом постоянно себя поправлял, и уже в этом виден определённый намёк.
Позолоченная брошь
«Потускневшая брошь для скрепления кончиков плаща. Морской ветер давным-давно стёр с неё сверкающую позолоту.»
Бутоньерка, выцветшая на морском ветру. Даже у того, кто ходит по волнам, есть ценные для него предметы и воспоминания. Боевой корабль снова поднимает якорь и выходит в море, а старпом снова следует за своим капитаном. Во славу безрассудной погони, во славу памяти о мрачной родине тихо напевал старпом нескладные хмельные песни, которые придумал сам, и голос его сливался с голосами китов и отзвуками волн.
«Отбросивший имя клана разбойник и ведьма, что вела на него охоту, (не) добрались до морской глади! Мудрый брат, что не мог обрести имя клана, наконец-то стал его главой (или нет?)…»
«Слова, что нельзя спеть... Неужели и я променял правду на иллюзии? Потеряв всё и отказавшись от все, погрузиться в волны, что способны объять необъятное… Может, это не такой уж и плохой финал. Ха-ха-ха-ха!»
Я откровенно не уверена, что последние слова принадлежат только Капитану, но мне кажется ненадолго он будто снова оказался в том роковом рейсе, стоившему ему корабля, команды и чего-то ещё.
Треуголка в пятнах вина
«Старинная капитанская шляпа, насквозь пропитанная вином. От неё разит алкоголем и по сей день.»
Треуголка, испускающая терпкий запах алкоголя.
Её покрой говорит о положении прошлого хозяина.
Старпом, не знавший меры в выпивке, всегда был пьян и редко трезвел. За ним всюду следовал запах алкоголя, а он продолжал бормотать о своих исковерканных воспоминаниях. Но весёлый капитан не винил его и по-прежнему давал ему важные поручения.
«Потому что у всех нас ни гроша за душой, ха-ха-ха!»
«Пропитанную вином шляпу сорвал ветер и унёс ввысь,
а потом она оседлала волны и уплыла.
Те, кто потерял родных и родину, пускаются в безнадёжные битвы.
Потерянные в океане собственных воспоминаний,
они обращаются к морским глубинам».
«Волны и ветер благоволят нам! Мы нашли то чудовище, что терзает меня своими клыками даже во снах... Пришёл час расплаты. Поднять паруса!»
Как-то комментировать откровения короны сложно, да и имеет ли смысл, ведь самое важно снова сказано в последних словах. Но она плавно подводит читателя к описанию клеймора из комплекта боевого пропуска, чьи строки ставят твёрдую точку в истории Благородного Вора и Капитана, ведь из того плаванья никто из них не вернулся:
Меч драконьей кости
Двуручный меч, изготовленный из хребта морского монстра. Каждая кость в нем имеет свою историю. В прошлом мореходы делали из этих костей носовые фигуры, чтобы отпугивать ими монстров из морских глубин, жаждущих полакомиться человечиной. Те, кто в далеком прошлом выходил в бурлящий океан, часто не возвращались. Матросские песни, которые сейчас распевают моряки, раньше были похоронными напевами, нарушавшими молчание мореходов.
В те времена моря бороздил капитан с двуручным мечом, который перед выходом в море любил пить и петь песни. Когда кто-то спрашивал, он с улыбкой отвечал: «Я знаю меру. Немного вина и песен ещё никому не вредили. Когда море спокойно и ветры попутны...». Но он никогда не договаривал. Только высоко поднимал кружку и громко звал всех пропустить ещё по одной.
И когда наконец наступил тот день, и море было спокойно, и ветры были попутны, он отправился в плавание на огромном своём корабле. Они шли далеко сквозь морские туманы, туда, где стекались скрытые течения, в океан, где плещутся морские создания.
В конце концов, ни удалой капитан, ни его судно не вернулись в укрытую скалами гавань. Через несколько дней труп огромного морского животного прибило к берегу, и в страшной ране, нанесённой двуручным мечом, белели обнажённые кости. Кровь была давно уже смыта морской водой.
«Когда море будет спокойно, а ветры - попутны, я выйду в море и отомщу за неё и за погибших в волнах людей. А что, если я утону? Тогда я смогу петь ей её любимые матросские песни на дне морском».
Сейчас нет больше в море огромных животных, поднимающихся из глубин с ливнями и поднимающих страшные волны. Обычай создавать носовые фигуры из останков морских животных был забыт, когда исчезло последнее морское чудовище. Но во время дальнего плавания в глубинах океана иногда можно услышать рёв, подобный раскату грома, от которого замирает сердце...
Прочитавшим - спасибо!
P.S. Мне снова едва хватило места, благодаря чему часть рассуждений осталось за кадром :(
