С выходом обновления 2.5 взгляды игроков всех мастей снова обратились к Инадзуме. И я не стала исключением, хотя в этот раз в мои планы не входит обсуждать открытия, которыми поделился с нами сюжет региона вечности. В конце концов, их рано или поздно узнает каждый. Я же собираюсь рассказать о наборе артефактов, чьи воспоминания напрямую связаны с Великим храмом Наруками, что в моих глазах выглядит несколько символично, ведь в центре повествования находится прошлое старой жрицы с острова Сэйрай, Асасэ Хибики.
Напомню, что наборы «Воспоминания Симэнавы» и «Эмблема рассеченной судьбы» появились в Тейвате с момента открытия границ Инадзумы, а их откровения дополняют картину катаклизма на территории региона вечности. В то же время не удивлюсь, если многие (подобно мне самой) ловили себя на мысли, будто в регионе не было других знаковых событий или же о них не принято говорить, но, к счастью, время показало, что это не так, хотя Война Архонтов в Инадзуме, к примеру, по-прежнему остаётся где-то за кадром, пусть и удостоена короткими и туманными фразами.
Возвращаясь к наборам, и пусть в своём рассказе я коснусь только одного из них, нужно понимать, что они – часть одной большой трагедии двух поколений: учителей, погибших или сломленных, а также учеников и как они справлялись с потерей. Их истории отчасти напомнили мне о последствиях катаклизма в Мондштадте, разве что из тех, кто продолжил жить с чувством утраты, никто не пал во тьму...
Позволю себе поделиться еще одним небольшим наблюдением: на фоне всех имеющихся наборов артефактов, «Воспоминания Симэнавы» особенно выделяются благодаря своей манере повествования: от первого лица, что та ещё редкость, и в определённый момент игроки могут подумать, что рассказчица ведёт не монолог, а беседует непосредственно с читателем, вспоминая пусть не знаковые, но важные моменты своей жизни, которые напрямую связанны с Великим храмом Наруками, временами её послушничества, а главное – с кицунэ Сайгу, особенно с ней. Не подумайте, что это попытка сценаристов сломать четвертую стену (хотя не будем окончательно отбрасывать и такой вариант), просто слушатель у жрицы, как я полагаю, действительно был – хвостатый такой, и мы с ней уже знакомы. Вот только Нэко, а также детали её многолетнего ожидания – это уже совершенно другая история, и однажды я напомню о ней.
Напоследок добавлю, что русская локализация в Инадзуме особенно сильно грешит в мелких и не очень деталях. К примеру, в наборе «Воспоминания Симэнавы» и «Эмблема рассеченной судьбы» это заметно в именах и обращениях, что мягко говоря сбивает с толку. Я не собираюсь оправдывать имеющиеся ошибки, хотя и согласна с моим коллегой по перу, работа переводчика сложна и выматывает. К сожалению факт того, что в английской локализации проводятся правки, а в русской нет – сильно расстраивает.
Но оставим грустное позади.
Опутывающий цветок
Омамори, созданный с использованием искусства, известного как Мизухики. Говорят, что он обладает способностью связывать желания и причины этих желаний внутри себя.
Однажды я училась управлять делами святилища под опекой могучей кицунэ. В те времена я была всего лишь молодой жрицей, только-только прибывшей на Наруками из маленькой рыбацкой деревушки. Я была глупее чайника и еще не избавилась от своевольной импульсивности и детского любопытства. Я всегда наивно скептически относилась к элегантным, но непонятным словам госпожи Сайгу.
«Всё в этом мире связано друг с другом. А иллюзорные видения родились из осязаемой реальности. Так называемый омамори не может исполнить молитвы, но может сделать их вечными через сплетение».
Госпожа Кицунэ не могла не расхохотаться, увидев мое невежественное выражение лица. Она весело стукнула меня по голове своей курительной трубкой и украдкой сменила тему.
«Полагаю, ты тоже встретила свою судьбу, Хибики?»
«Какая может быть «судьба» с таким грубым и безрассудным человеком!»
«О, так ли это?»
Но в конце концов всё поглотила тьма.
И этой «судьбы» тоже не стало.
Цветок, как, впрочем, и весь набор: от моделей до названия – является частью целого букета отсылок к синтаизму, а короткие строки, которыми начинаются откровения каждого артефакта, призваны пояснить кое-какие детали, конкретно связанные с моделью, и дать заинтересовавшимся направление для поисков, как бы двусмысленно не прозвучали мои слова.
Цветок не только раскрывает бунтарский характер молодой Асасэ Хибики, одновременно с тем делая первый намёк на её отношения с Такаминэ, но и проясняет некоторые детали мира Тейвата. Дело в том, что Сайгу рассказывает ученице об артериях земли и о том, что молитвы и желания – часть той энергии, которая струится по ним. Раньше мне казалось странным, что она привела в пример замысловатый узел, а не священное для Инадзумы дерево, чья корневая система тоже часть артерий земли. Собственно говоря, божественная кицунэ никогда не упоминала Сакуру в воспоминаниях Асасэ Хибики и ответ был раскрыт во второй главе задания Райдэн, ведь дерева в них еще не было.
В дополнение отмечу, что во всех «странных» словах Сайгу кроется немного больше смысла, если предположить, что покойная великая жрица храма Наруками могла предвидеть будущее. Потому что многое в наборе на это косвенно указывает.
Мгновение росы
Изысканные карманные часы, украшенные храмовым колокольчиком. Их стрелки всегда указывают на предрассветный час. Когда небо начинает светлеть, утренняя роса собирается, а потом испаряется.
Как бы красива ни была эта картина, всё же она быстротечна. Как-то осенней ночью на улице мне довелось слушать стрекот цикад и наблюдать за луной вместе с госпожой Сайгу. В то время я была всего лишь деревенской служительницей, юной и упрямой. Как щебечущий зяблик, я шумно отстаивала свои взгляды.
Лёгкая улыбка подёрнула губы госпожи Кицунэ, но слова её понять было нельзя:
«Стремление удержать красоту момента подобна глупой попытке поймать утреннюю росу. Подобно утренней росе, и меня уже нет. Все, что ты видишь во мне — это лишь остаточное видение, рожденное твоими желаниями».
В том смутном воспоминании она продолжала повторять какие-то непонятные слова. Выражение её лица было грустное, как луна, и внезапно я...
Она стукнула меня по голове своей курительной трубкой, с обычным упрёком и насмешкой на лице:
«Хибики, солнце вот-вот взойдёт. Нам пора возвращаться».
В официальном русском переводе в откровениях часов жрица вспоминает о Сайгу как в женском, так и в мужском роде, что принято списывать на ошибку перевода и я склонна верить именно в такое стечение событий, просто потому, что только в оригинальных строках часов Хибики называет кицунэ и «госпожой», и «наставником». Впрочем, корень ошибки может крыться и в самом фольклоре.
Но оставим ошибку в стороне. В откровениях часов показан момент, который сложно с чем-то связать, потому что жрица не рассказала своему невидимому собеседнику если не самого важного, то хотя бы крайне интересного. Тем не менее они подталкивают к мысли, что Сайгу знала, какая судьба ей уготовлена или же Асасе видела больше, чем понимала. Маска, которую игроки могут получить, поучаствовав в жизни Великого храма (проще говоря, выполнив задания по очищению сакуры), подтолкнула меня к догадке, что и «Сайгу» могла быть одним из образов. В пользу моей безумной теории может выступать вторая половина описания катализатора из «Аметистового» комплекта, пусть и косвенно:
Когда-то у меня было человеческое обличье. Я ходила вместе с этими недолговечными, но прекрасными созданиями и подружилась с разными людьми, такими как служительница, приехавшая в Наруками тренироваться ради храма в её родном городе, или ребёнок, который оставил взрослых, чтобы посмотреть на эскорт божественного паланкина на Празднике лета, или беззаботный молодой человек, который наконец отправился в Ли Юэ, чтобы изучать искусство адептов, или кандзё, который упорно трудился ради процветания города, или мастер, который был одержим созданием невероятно острых мечей, или группа, которая с помощью изобретательных приёмов заставляла искусственные метеоры расцветать в глубоком космосе... Все они друзья, которых я не ожидала найти. Я надеюсь, что тьма не разрушит барьер, который их охраняет... Теперь я скучаю по всему этому.
- Кольцо Хакусин
Непостоянный лик
Яркая и нарядная праздничная маска, которая некогда принадлежала мико какого-то божества. Слабая улыбка тронула уголки губ маски, но в глазах больше нет прежнего света.
Я провела много времени, тренируясь в Великом Храме, и считаю, что сильно повзрослела. Я перестала быть глупым ребёнком, обретя независимость. Но по какой-то причине, чем больше я взрослела, тем мрачнее становилось лицо госпожи Сайгу. На нём появлялось вовсе не тревога и не страх, а скорее глубокая печаль…
«Жизнь полна неопределенности. Любовь мимолетна, и те, кто одержим мимолётными вещами, потеряют свои вечные воспоминания. Утратить память всё равно, что лишиться жизни. Это подобно смерти среди вечной тьмы».
На этот раз даже слабая улыбка не смогла скрыть ее печали. Хотя это праздничный день, он больше был похож на прощальный.
«Кстати, расскажи мне об идиоте Комбу Мару… Что случилось?
Все еще боишься, что такая старуха, как я, украдет его у тебя?».
Откровенно говоря, корона и кубок тесно связаны между собой, и разная последовательность прочтения даёт разное понимание некоторых строк. Как понятно из откровения короны, чем старше становилась Асасэ Хибики, тем серьёзнее становился её характер, а бунтарские привычки остались в прошлом. И наставница даёт ученице мудрый совет, будто действительно знала, что произойдёт в ближайшем будущем – события, о который Асасэ Хибики рассказывает в строках кубка, те самые, что могли бы разбить жрице сердце. В такой последовательности в откровениях чаши Сайгу не следует своему же совету, но только потому, что в строках этого артефакта она пьяна.
Если поменять артефакты местами, то логическая картина немного поменяется, из неё исчезнет мистика, которой я позволила себе увлечься: одно конкретное событие, пьяная Сайгу и её подтрунивание над ученицей, более очевидный намёк на чувства Асасэ к Такаминэ и совет, данный в строках короны уже выглядит действительно мудрым, но в то же время кицунэ дала будто его не только Хибики, чтобы вернуть девушке душевное равновесие, но и себе самой.
Точка зрения всегда остаётся за читателем.
Полное надежд сердце
Особый цилиндр с бирками, который используют в храме для гадания.
Предположительно, он наполнен счастьем кицунэ.
Гадание – это вопрос заблудшего человека. Будь то счастье или несчастье, оно – путь к ответу. Иными словами, есть лишь те, кто «потерялся», и такое понятие, как «неточное гадание».
В храме я многое узнала. И даже такая глупая женщина, как я, сумела научиться говорить, как Кицунэ. За пролетевшее время даже такая бесчеловечная мерзавка, как Ёго Тэнгу, обзавелась дочерью. А никчёмный Комбу Мару дослужился при сёгуне до хатамото. И скоро он женится на дочери высокопоставленного самурая…
«Ну что за милый ребёнок! Даже Ёго Тэнгу, которая говорит лишь об убийствах, начала вести себя, как мать. Но... В храме всегда не хватает живости детей. Это нехорошо. Скажи, Хибики, ты бы хотела снова стать ребёнком?».
Как обычно, шутка госпожи Кицунэ оказалась грубоватой. Напившись вина из сакуры, она подошла ко мне.
«Хибики, почему у тебя такой печальный вид? Хочешь, чтобы госпожа Сайгу взглянула на твое счастье? Ха-ха! Всё очень благополучно! Смотри-ка, счастье! Знаешь, что это означает?».
«Это значит, что вы убрали все гадальные бирки несчастья. Госпожа Сайгу, прошу вас, перестаньте надо мной насмехаться…».
«Нет... Это значит, что человек, по которому ты скучаешь, будет достаточно удачливым, чтобы стать частью твоих вечных воспоминаний».
Вот почему нужно быть сильной и жить долго-долго. Даже если люди, которые были дороги, ушли, пока ты ещё живёшь, проведённое с ними время никуда не исчезнет.
Несмотря на связь между артефактами, о кубке всё же есть, что добавить. К примеру, последние слова пьяной Сайгу дали мне очередной повод думать, что хитрая кицунэ могла заглядывать в будущее, потому что в противном случае читатель может лицезреть попытку сломать четвёртую стену, ведь Сайгу почти прямым текстом сказала, что воспоминания Асасэ Хибики станут артефактами.
Правда кубок оказался интересен еще кое-чем. Последние строки артефакта дают определенный намёк, с кем именно вела свою беседу жрица. И, как мне кажется, слова «жить долго-долго» одна черная кошка восприняла буквально.
Стрела воспоминаний
Стрела для убийства демонов, используемая в храме для молитв и избавления от невзгод. Говорят, она может настичь и уничтожить всех демонов.
Люди часто говорят, что стрелы для убийства демонов могут отгонять зло, но зло никогда не бывает понятием объективным. Зло часто исходит от нас, рождаясь от безумного разума, который стал холодным и безмолвным из-за страха. Госпожи Сайгу давным-давно не стало, а я уже не та молодая послушница, которая обучалась в Великом храме Наруками. Когда я держу курительную трубку, пустота и смутная боль нависают надо мной, точно призрак.
Когда у тебя есть кто-то достойный того, чтобы по нему скучать и о ком нельзя тосковать, время движется, как вращающееся колесо. Безмолвная и спокойная, белая форма госпожи Кицунэ, скрытая в глубокой тьме, оставила глубокий след в снах жрицы. Глава Тэнгу была зла на себя за то, что плохо справилась с задачей защитника, и ушла, оставив Теруйо в одиночестве. Харуносукэ уехал в другую страну из-за печали и гнева, а Кацураги присоединился к сёгунату, чтобы отбелить имя Микоси.
Что касается человека, который научил меня стрелять из лука в священном лесу и терпеливо выслушал мое наивное обещание под алыми ветвями сакуры, в конце концов он вернется ко мне, даже если он будет ослеплен брызгами крови или превратится в свирепого зверя из-за этого темного осквернения... Я спасу его нашим луком и стрелами, чтобы сдержать наше обещание, которое суждено было быть нарушенным. Я уничтожу зло нашим луком и стрелами, изгоняя глупость и ненужную одержимость.
«Вернись ко мне, глупый игрок. Не потеряйся снова, Комбу Мару».
Но кто же выиграл последнем споре…Она тронула лук, размышляя о каких-то малозначимых вещах.
Перо, как не сложно догадаться, словами Асасэ рассказывает о временах непосредственно после катаклизма и о том, как дороги учеников, которые потеряли своих учителей, разошлись, а их имена заняли свои места в истории Инадзумы. Что же касается Хибики, то в наследство от наставницы ей досталась курительная трубка и кошмары… Впрочем, может и не кошмары, а вещие сны, ведь строки о Такаминэ и обещании очень напоминают слова из откровений одного инадзумского лука. Окончательное решение снова остаётся за читателем.
Прочитавшим - спасибо!
P.S. Рискнула перевести описания...
потому повторюсь: работа переводчика сложна и утомительна :(
