И хотя обновление 3.6 подарило нам долгожданного Бай Чжу, разговор о нём я ненадолго отложу в сторону, потому что вместе с чудесным целителем вышло оружие, которое неожиданно легко влилось в неполный комплект «Драгоценного нефрита». Рассказанная катализатором история показалась мне достаточно интересной, чтобы поделиться ею, а также мыслями, к которым она привела.
Для начала позволю себе обозначить кое-какие моменты. Далее в тексте будет много окольных рассуждений, которые некоторые могут справедливо посчитать ненужными. Например, что сигнатурное оружие Бай Чжу действительно очень похоже на меч и копьё из Нефритового комплекта, правда с некоторыми бросающимися в глаза отличиями, но даже визуальная схожесть не гарантирует, что всё именно так, как хочется видеть. Проще говоря, я могу ошибаться в выводах, но все равно буду опираться на них. Тем не менее, речь пойдёт вовсе не о модели катализатора, хотя буду откровенна, одна лишь мысль, что некоторые комплекты пусть и со временем, но всё-таки станут полными, приятно греет душу. К тому же, стоит признать, что на фоне других регионов, Ли Юэ особенно грешит такими вот оборванными историями в виде недостающего оружия, порождая тем самым ненужный интерес.
К моему сожалению, Нефритовый комплект никогда не рассказывал единой истории, но в то же время откровения Драгоценного омута и Нефритового коршуна относились к более-менее одному периоду истории региона контрактов, даже если в их строках прямо не упоминается Война Архонтов. Дело отчасти в том, что комплект рассказывает о другом, а эпоха – лишь антураж для повествования… или ориентир, как кому удобнее. Я же хочу сказать, что история «Великолепия лазурного свода» преподносится читателю так же, хотя и в немного иной манере, будучи более откровенным с читателем, чем копьё и меч:
Великолепие лазурного свода
Легендарный нефрит, омываемый вечными чистыми водами, упал с неба. Свободный от непонятной грязи, зеленоватых остатков и гниющей древесины. Первобытный камень, выточенный и вылепленный руками смертного юноши. В конце концов он становится великолепным нефритовым инструментом, ожидающим удобного момента, чтобы исполнить своё предназначение...
«Как я и говорил, - размышлял за чаем исследователь из царства тропических лесов, - история движется к краху. Падение человечества можно предотвратить лишь мудростью и милосердием богов. Без них люди неизбежно уничтожат сами себя. Узрите безмолвное свидетельство заброшенных руин, лежащих между горами и болотами. Узрите диких зверей, лишённых духа и речи... Люди прошлого сгинули без следа, а от их великих вождей не осталось и следа».
Долина Чэньюй не всегда была домом этого народа. Когда-то своей родиной они считали богатые шахты этих гор. Жизнь семьи и племени была сосредоточена вокруг шахт, а их поселения простирались от вершины до вершины. Но древний грех, лежащий в глубине, был неизвестен смертным, скрыт глубже самых глубоких шахт. Божественная кара неумолима и не щадит смертных. После катастрофы их предки ушли на север.
Старейшины деревни Цяоин утверждают, что предки жителей долины Чэньюй пришли из пропасти на юге. Они принесли с собой великий нефритовый алтарь, оставив позади загадочные руины... Когда война между богами вызвала трагедию, предки людей Чэньюй превратились в скитальцев. Их потомки когда-то верили в ныне забытое божество, и все они теперь потеряны для истории и преданы забвению.
«Несостоятельная теория, - ответил гость в тёмной рубашке, - история смертных полна перерождений. Слава и погибель исходят от самих смертных. Без участия человека нет ни взлёта, ни падения. Древние руины лежат в запустении, но их бывшие обитатели, потрёпанные судьбой, живут и по сей день... Увядание их предков породило сегодняшнее процветание... Пусть они и смешались с народом нового божества. Даже если они бывают беспомощны в больших и малых делах, их не уничтожили обстоятельства. Они сделали собственный выбор. Что касается мудрости и законов богов, то они основаны на согласии смертных, а не на личной прихоти».
Спустя некоторое время, пустяковый спор за чашечкой чая закончился безрезультатно. Такие споры между смертными и богами обычно и заканчиваются препирательствами по поводу всяких мелочей. Но река чистой воды Бишуй течёт вечно, а блеск священного нефрита внутри остаётся таким же неизменным, как и его прежний хозяин.
Так уж вышло, что откровение катализатора одновременно познавательно и нет: в его описании информация четко разделена на шесть эпизодов, каждый из которых пытается донести читателю свою мысль, но делает это в обтекаемой форме, заставляя сомневаться в, казалось бы, очевидных вещах.
Конечно, первое, что сразу бросается в глаза любопытным – это вступление, чьи строки вынуждают теряться в догадках: то ли речь идёт о куске нефрита, что стал основой для оружия, то ли все же говорится о том самом метеорите, воспеваемый в старых легендах Ли Юэ. Одну из них можно прочитать в шестом томе Хроник Заоблачного предела и в своих дальнейших рассуждениях я буду опираться на то, что читатель знаком с её содержанием. На самом деле порождённая сомнениями дилемма довольно-таки интересна, потому что предания региона рассказывают о том, что Нефрит вернулся на небеса во времена Войны Архонтов, вот только в другом эпизоде описания «Великолепия лазурного свода» даётся определенный намёк, что красивый финал старой легенды может оказаться не более, чем народной выдумкой.
Во втором эпизоде откровение катализатора уже преподносится как современный разговор двоих. Этот момент в русской локализации передан не в полной мере, потому что в оригинале четко обозначено, что собеседник в черной рубашке – консультант, что в свою очередь почти прямым текстом говорит о личности человека (оставим в стороне тот факт, что Чжун Ли никогда не был человеком, даже отдав Сердце Бога). К слову, это вполне вписывается в общую стилистику неполного Нефритового комплекта, но признаю, с сильной натяжкой. Я пытаюсь донести до читателя понимание некоторых моментов: Властелин Камня, как центральная фигура повествования, упоминается в двух комплектах – Нефритовом и Ли Юэ (название у него такое, не путайте, пожалуйста), но если второй рассказывает о клятвах и обещаниях, что накрепко связывают (или связывали - в прошедшем времени) Моракса с регионом контрактов, то первый в размытой форме преимущественно повествует о событиях непосредственно до и после Войны Архонтов, где так или иначе отметился Гео Архонт. Собственно говоря, откровения «Великолепия лазурного свода», предположительно, тоже касаются этого периода истории Ли Юэ, разве что центр повествования немного сместился с Архонта на людей. Но вернёмся к содержанию эпизода – это лишь часть разговора, который в лице ученого раскрывает преобладающую в Тейвате позицию, что человечество зависимо от богов.
Третий и четвёртый эпизоды самые интересные в строках откровений катализатора, потому что касаются определенной группы людей, одновременно с тем напоминая любопытным, что в Ли Юэ после Войны Архонтов был период переселения народов, а главное – в них упоминаются два места. Ранее о чайной деревне Цяоин, что находится в долине Чэньюй, не особо многословно говорили некоторые из персонажей в рамках тех или иных временных событий и чуть более подробно о ней рассказал набор артефактов «Отголоски подношения», вот только акцент в его строках делался на конкретную историю, а также на встречи и события, что произошли, скорее всего, уже после Войны Архонтов. Но, как я уже говорила, катализатор оказался более откровенен с читателем, чем остальное оружие комплекта, потому что за пролетевшее время, пока игроки гуляли под небом Тейвата, нужда говорить многослойными сложными загадками отпала, пусть и не исчезла полностью. «Великолепие лазурного свода» почти прямым текстом говорит, что предки жителей чайной деревни – потомки королевства прошлой эпохи, что условно роднит Энканомию и перевернутый город. Впрочем, может и предыдущей, а понимающие люди поправят меня в вопросе, в котором я плохо разбираюсь.
Тем не менее, я отдельно отмечу кое-что, вызвавшее в моих глазах наибольший интерес. Начну простого с ничего не обязывающего наблюдения: подобно руинам в архитектурном стиле Сал Вин (Сал Виндагнир), что встречаются на поверхности или близко к ней (речь идёт о некоторых подземных комплексах, например в Инадзуме и тропической части Сумеру), руины в архитектурном стиле Энканомии (позволю себе использовать такое название) встречаются глубоко под поверхностью с единственным исключением на момент обновления 3.6.
Я не просто так акцентирую на этом внимание, ведь упомянутый в откровениях катализатора народ, веривший в ныне забытого бога (впрочем, одна древняя книга, возможно, сохранила для игроков его имя), долгое время спокойно жил под Разломом, но покинул шахты, когда разразилась Война Архонтов, забрав с собой нефритовый алтарь и оставив после себя загадочные руины в архитектурном стиле Энканомии. К слову, момент с алтарём удивительно легко ложится всё на ту же легенду о Прекрасном Нефрите из шестого тома Хроник Заоблачного предела, и преподносит читателю уже другую, более правдоподобную на мой взгляд, версию развития событий, без мистики и божественного вмешательства: Прекрасный Нефрит не самостоятельно вернулся в родные края, как говорится в легенде, а владеющие им люди перенесли его в места, где в последствии обосновались, оставит в Разломе лишь небольшую его часть, которую века спустя отыщут шахтёры...
С другой стороны, в откровениях двух артефактов из набора «Отголоски подношения» есть интересные отрывки, которые специально показаны любопытным как легенды с сомнительной достоверностью, но именно они дают повод поразмыслить, чем мог быть тот принесённый из недр Разлома алтарь… или какими силами он обладал:
Символ подношения
(цитата из описания часов)
В трактирах можно часто услышать такие слухи: «Легенда гласит, что величайшее сокровищем горного ручья изначально был кусок необработанного нефрита, который мог вызывать дожди. Когда мир погрузился в хаос, демоны и злые духи начали жаждать его силы. Поэтому хозяин горы, чтобы скрыть нефритовую плиту, разделил её на множество частей и придал им различные формы. Затем он спрятал их под водой, в холмах и даже в святилищах. В легендах долины Чэньюй эти нефритовые украшения несут благословение контракта с божеством. Однако даже спустя столько лет никто не смог их найти...»
Серьги текучести
В долине Чэньюй много гор, ручьёв и историй. Вот одна из самых известных: давным-давно существовал бесценный камень, который был брошен в воды глубокой реки, чтобы он не достался демонам и злым духам…
Предания подобны широкой реке, порождающей множество притоков. Легенда гласит, что прекрасный нефрит когда-то был необработанным нефритом со священной горы, из которого Властелин Камня собственноручно создал шедевр. Брошенный в воду камень мог быть скипетром, кулоном или даже чашей. Также говорят, что "нефрит" в этой истории на самом деле является метафорой красавицы.
Одна из легенд гласит, что однажды люди наблюдали следующее: бесчисленные кои с хвостами, похожими на драгоценные камни в солнечном свете, покинув оковы озёр и рек, к которым привязаны водные существа, свободно летали в горных долинах.
Если задуматься, строки о рыбах, плавающих в воздухе, а также о камне, вызывающем дожди, наталкивают на мысли об изменённой гравитации и заставляют вернуться к образу перевёрнутого города и уникального фонтана в его стенах.
Оригинальное фото перевёрнуто
В действительности, прочитав описания артефактов набора после откровений катализатора, некоторые моменты приобретают смысл или предстают в ином свете. Но я бы предпочла отложить теории до того момента, когда сюжет приведет Путешественника и игроков в чайную деревню Цяоин.
Пятый эпизод в строках «Великолепия лазурного свода» — это вторая половина разговора между безымянным ученым и Чжун Ли, показанная уже от лица собеседника, благодаря чему дискуссия приобретает некоторый ироничный оттенок: человек, воспевающий божественную милость, и Архонт, утверждающий, что достижения человечества – дело их собственных рук. И последний, шестой эпизод без прикрас показал – никто из них не дал слабину и отстаивал свою точку зрения. Но слова консультанта в тёмной рубашке можно также воспринимать как отсылку к периоду переселения, когда разрозненные народы Ли Юэ постепенно стали одним.
Прочитавшим - спасибо!
