Прошло много времени с тех пор, когда любопытство и Случай дали мне повод заглянуть в биографию Камисато Аято, и тогда же я дала себе зарок когда-нибудь приглядеться к похожему на Несгибаемый Кипарис персонажу. Стоит отметить, что благополучно звёзды сошлись только в первой половине обновления 3.7, когда баннер Яэ Мико наконец-то повторился. Как говорится лучше поздно, чем никогда, а потому предлагаю не оттягивать момент и начать наш разговор об умирающей от скуки озорной кицунэ…

«Я Гудзи Великого храма Наруками. Цель моего визита - следить за каждым твоим шагом, ибо таков порядок в храме... Да ладно, не надо так нервничать. Ради всего святого, мне просто положено так говорить. Я же не могу просто так слоняться без дела. А теперь давай, развлеки меня».

Когда-то я позволила себе смелость возвести двух искусных интриганов Инадзумы на пьедестал самых интересных персонажей региона вечности. Откровенно говоря, с тех пор моё мнение не изменилось, как не поменялось понимание того, что отчасти я навязываю читателю свои взгляды, за что заранее приношу извинения и напоминаю: ко всему сказанному лучше относиться с некоторой долей скептицизма. 

Не смотря на яркий образ госпожи Гудзи, привлекший в Тейват немало любопытных, тянущийся за кицунэ сюжет оказался по душе не всем, как и её роль в нём. Как-никак вкусы у всех нас разные. К счастью для себя, я отношусь к другой группе игроков, кому Яэ Мико понравилась и как игровой герой, и как художественный персонаж. Впрочем, оставив в стороне очевидную симпатию к любимчику, признаю, что не всё в кицунэ одобряю. Например, лично мне хотелось бы чаще видеть лукавую красавицу на поле боя, хотя не исключено, что её фанаты уже нашли способ сделать из персонажа главного бойца в отряде, но давайте будем трезво смотреть на боевой стиль Яэ: выйти на арену в нужный момент, напакостничать, оставив после себя лисьи тотемы (пропустим эффективность их попадания), и гордо скрыться, потому что её базовые атаки слишком медленные в сравнении с другими героями Тейвата того же класса и к тому же несколько специфичны - всё это намертво прикрепляет за госпожой Гудзи звание отличного карманного бойца. 

Но одновременно с тем, что в определенной степени выглядит забавно, тот же стиль поведения просматривается в действиях кицунэ как художественного персонажа: Яэ Мико – одна из важных фигур на политической доске Инадзумы, пусть и кажется, что власти в её руках мало, тем не менее, появление верховной жрицы в сюжете косвенно говорит игрокам о двойном дне происходящего, а чужие планы будут разрушены без прямого участия госпожи Гудзи, просто потому, что наблюдать со стороны и направлять в нужный момент для неё гораздо интереснее. В этом они с Аято очень похожи, даже если лукавая красавица прямо отрицает очевидное сходство: публичные фигуры, обожающие закулисные игры и получающие удовольствие от воплощения планов, но только потому, что Кипарис – смертный, а Яэ – ёкай их мотивация и используемые методы сильно различаются. Ведь главный враг кицунэ – всего лишь скука, а остальное суета. Конечно, всё сказанное - моя интерпретация персонажа, потому что многое в биографии обсуждаемой особы на это указывает. Тем не менее, мне сложно сказать, что на её страницах просматривается хоть какая-то хронология и каждая глава знакомит читателя со своей историей…

О ранних годах и ёкаях

Рассказывая о кицунэ, было бы откровенно странно, не будь в строках биографии и пары слов о ёкаях. Так уж вышло, что золотая пора сверхъестественных сил Инадзумы совпадает с ранними годами Яэ Мико и четвертая глава её Истории как раз посвящена одному знаменательному событию тех далёких времён, когда она была еще лисенком. 

- Глава 4 -

Давным-давно человечеству не нужно было использовать фразу «давным-давно», чтобы начинать рассказы о ёкаях. Тэнгу господствовали в небесах, óни проносились по полю боя, бакэ-дануки прятались на тропинках, а кицунэ ходили среди людей. Под знаменем Наруками невероятные силы воинства ёкаев помогали людям пережить эпоху невзгод и нищеты. Не доверяя горам, они построили город у моря, и так появилась Инадзума. 

Среди ёкаев родословная Хакусин Кицунэ была наиболее почитаемой, и именно этот великий род оставил множество легенд среди людей. Всякий раз, когда ёкаи собирались, чтобы попировать, само собой, они хвастались о том, как их последние подвиги снова вошли в легенды. Конечно, учитывая количество выпитого алкоголя, большинство рассказанных историй слегка отличались от правды. Но никто и не был против, главное, чтобы рассказ был интересным. Со временем это стало известно как «Хякумоногатари дайкай», или «великая встреча ста историй». Нередко можно было увидеть, как Уракусай поднимает свою чашу и говорит, заставляя всех остальных ёкаев завороженно слушать его историю, вызывая улыбку даже у кицунэ Сайгу. Но Мико, которая тогда была в облике юной кицунэ, садилась на плечо кицунэ Сайгу и безжалостно выискивала любые неточности в истории Уракусая. Сам Уракусай, обладая хладнокровием и блестящими манерами, вежливо отвечал ей, накручивая на палец свою бороду. Но Мико всегда могла найти, к чему придраться, и так они и препирались друг с другом, пока госпожа Сайгу не улыбалась и не призывала обе стороны остановиться: в конце концов, зрители хотели услышать продолжение. После ещё трёх раундов выпивки и ещё нескольких рассказов ёкаям становилось трудно даже сказать связное предложение, не говоря уже об историях. И тогда собравшиеся ёкаи отбрасывали ненужные слова и поднимались в небо, чтобы посмотреть, кто лучше всего сможет закрыть небо и луну своими силами. Это состязание получило название «ночное шествие духов в безлунной тьме» - «Хякки якко». 

Пятьсот лет спустя маленькая кицунэ уже сама стала могущественным ёкаем. Что касается тех ёкаев, которые разделяли с ней пир, то они уже давно затерялись где-то в войнах и истории, а их роды становятся всё малочисленнее с каждым днем. И таким образом их великое шествие, Хякки якко, стало тем, что произошло «давным-давно».

В содержании главы лукавая красавица предстает перед читателем в том самом образе, который приметили внимательные игроки в синематиках, повествующих о временах до катаклизма. Это еще не та мудрая кицунэ, встретившая Путешественника в сюжете Инадзумы, а маленькое существо, пытающееся произвести впечатление на наставницу, чья фигура в глазах Яэ была предметом для подражания. Я хочу сказать, что несерьёзное противостояние с Уракусаем (несерьёзное для выпивающих окружающих, но не для лисёнка) была попыткой молодой кицунэ, плохо понимающей мир и юмор, покрасоваться перед госпожой Сайгу. Для меня проявление юношеского максимализма Мико в четвёртой главе стало самым забавным, потому что остальное на самом деле пропитано чувством тоски по старым временам, когда катаклизм еще не потряс Тейват. Да, повествование ведется всё тем же безликим рассказчиком, но стиль главы был взят не просто так – это и уважительный поклон в сторону культуры и мифологии Японии, и отсылки на историческое прошлое Инадзумы в том числе и на то, что у людей короткая не только жизнь, но также память, и напоминание об Уракусае, ведь по задумке игроки должны были познакомиться с «духом» старого ёкая в рамках задания легенд Яэ Мико до того, как любопытным откроется четвёртая глава биографии. 

В то же время глава в обтекаемой форме говорит читателю: когда-то ёкай было много, они помогли построить Инадзуму, но сейчас их настолько мало, что их старые традиции как Хякки якко стёрлись из памяти. Дата в пятьсот лет тоже упомянута не просто так, потому что она косвенно поясняет любопытным благодаря чему численность сверхъестественных существ так сильно упала. Это придаёт главе чувство тоски, о котором я говорила ранее, и оно, позволю себе такое предположение, принадлежит именно Яэ Мико. 

Тем не менее, не смотря на минорный тон последнего абзаца главы, есть в нём и лучик надежды, что со временем ряды героев Инадзумы пополнятся ёкаями, как это произошло в обновлении 3.7.

О храмовых буднях

Полагаю, многим бросилось в глаза насколько Яэ Мико в роли верховной жрицы неоднозначна: на публике она мудра и снисходительна, но стоит прихожанам скрыться из виду и её отношение к обязанностям становится халатным. Дело в том, что Великий храм Наруками – это бережно хранимое кицунэ наследие и он же едва ли не воплощение её кошмаров, а именно - скуки. Это особенно хорошо иллюстрируется во второй главе её биографии:

- Глава 2 -

Если и есть что-то неудобное в том, чтобы быть Гудзи, так это то, что ей приходится присутствовать на каждой церемонии в святилище, обязательно нарядившись и сидя на своём подобающем месте. Фейерверки окрашивают ночное небо, а звуки человеческого веселья наполняют святилище, и всё же она вынуждена сидеть внутри с торжественной улыбкой на лице... Это ещё страшнее для Мико, чем полное исчезновение жареного тофу с просторов Тейвата. 

Для слуг Электро Архонта, обладающих долголетием, сотня лет проходит в мгновение ока. С годами скука становится злейшим врагом. И если бы даже однажды, не дай Архонт, Яэ Мико привыкла целыми днями камнем сидеть на месте, разве не стало бы это потерей для мира - лишиться такой ловкой искательницы развлечений и возможностей? А потому время от времени находить себе забавы и занятия по душе - разумно и необходимо. Для этого даже можно воспользоваться авторитетом Гудзи. 

В день праздника Гудзи Яэ удовлетворённо кивала, наблюдая за фейерверками, специально изготовленными Наганохарой и доставленными комиссией Ясиро. В ту ночь церемония была проведена с полным соблюдением всех правил. «Госпожа Гудзи», всю ночь простоявшая на коленях, вызывала благоговение у остальных жриц. Тем временем настоящая госпожа Гудзи сидела под яркими брызгами света, украшавшими небо, наблюдая, как приходят и уходят посетители праздника. Её тихое бормотание тонуло в грохоте фейерверков. 

«Когда ты просила меня стать Гудзи, то не упоминала, что мне придётся тайком пробираться на улицу, чтобы понаблюдать за празднествами».

Примечательно, что еще в обновлении 2.0 среди реплик Ёимии была отсылка к описанному в главе сюжету, который в то время заставлял любопытных теряться в догадках пока в обновлении 2.5 ряды героев Инадзумы не пополнила сама Яэ: 

Ёимия о Яэ Мико

Однажды во время обряда в храме, Аяка попросила меня изготовить фейерверки, чтобы порадовать леди Гудзи. Я с удивлением подумала: «Разве леди Гудзи не должна находиться в храме во время обряда?». Пока она шла, я глаз с неё не спускала, гадая, как же она собирается запускать фейерверки. Я всё ждала и ждала, ждала и ждала, пока ко мне наконец не подошла Аяка, чтобы сказать, что леди Гудзи осталась очень довольна фейерверками. Когда же она успела их запустить? Или это не она всё время сидела в храме?

Единственное, что в содержании порождает вопросы – это последние слова кицунэ, пронизанные то ли сожалением, то ли раздражением. Кто-то может ошибочно подумать, что реплика адресована Райдэн Эи, ведь сюжетная арка Инадзумы прямо сообщила Путешественнику и игрокам о том, что эту пару связывают долгие дружеские отношения на грани семейных. Сразу уточню: я не имею в виду, что их связывает родство, но нюансы перевода с китайского намекают, что эти отношения могут оказаться чуть глубже. Впрочем, предпочту воздержаться от комментариев на данную тему. 

В действительности, среди реплик Озвучки Яэ есть такая, что прямо говорит - просьба стать Гудзи происходила от Сайгу:

Узнать больше о Яэ Мико II

Кицунэ Сайгу сказала, что отправляется в долгое путешествие и с тех пор так и не вернулась. Эх, тогда я совсем не хотела брать на себя бремя управления Великим храмом Наруками. Поэтому она сказала мне, что как Гудзи я смогу съесть столько жареного тофу, сколько захочу. Что за нелепый аргумент... Честно говоря, она несла столько чепухи, что порой была просто невыносима...

В откровениях набора артефактов «Воспоминания Симэнавы», в которых пусть и рассказывается вовсе не о Яэ Мико, неоднократно даётся намёк, что кицунэ Сайгу могла видеть будущее, а значит можно предположить, что она знала о том, что грядёт, как и о том, что в конце концов она не вернётся. Потому, уговаривая воспитанницу принять обременительные для неё обязанности, прежняя великая жрица прибегала даже к абсурдным, казалось бы, уловкам. Впрочем, абсурдные они совсем условно, ведь на момент первого инцидента в Татарасуне (напомню: это примерно 40 лет после катаклизма) Яэ уже была Гудзи, а жаренный тофу так и остался любимой едой лукавой красавицы:

Любимая еда

Ты когда-нибудь слышал о блюде под названием «Удон кицунэ»? На самом деле всё довольно просто... Это обычный жареный тофу, подаваемый с удоном. Что думаешь? Лапша и жареный тофу, вот и всё. Разве это не звучит божественно?

Давай поделимся 

(намек на то, что Яэ в курсе, как хорошо готовит Путешественник)

Нагрей масло в кастрюле на среднем огне. Добавь тофу и уменьши огонь. Обжаривай до золотисто-коричневого цвета, вынь его, затем подавай горячим. Готово, жареный тофу. В этом мире нет ничего вкуснее. Ну, я же рассказала тебе рецепт? Тогда почему ты ещё не начал готовить?

К слову о храме, в некоторой степени поучительно и забавно, что в репликах своей Озвучки о возвышении Яэ Мико как раз рассказывает Путешественнику об этапах обучения в качестве жрицы. Это тоже уважительный референс в сторону культуры Японии, но главный их посыл – показать насколько сам процесс утомительный, буквально для сильных духом, и что он вдвойне утомителен для кицунэ. В то же время, лично у меня создалось впечатление, будто посвятить себя храму – это традиция в клане Хакусин. Впрочем, не исключено, что умеющая видеть будущее Сайгу просто готовила себе замену. 

О храмовых буднях рассказывает также и третья глава биографии лукавой красавицы, но иллюстрирует она плавный переход от обязанностей к развлечениям: 

- Глава 3 -

Стремление к веселью и обретению счастья - главный жизненный принцип Мико. Для той, кому нравится изучать человечество, «благоразумность» и «добродетель» гораздо менее важны, чем «веселье». Даже верховная жрица другой веры или вражеский генерал могут заинтересовать её. Правда порой это приводит к мелким неприятностям. 

Больше всего в храме Мико ценит не кого-то из добросовестных и благоговейных подчинённых, а прислужницу Кано Нана. Да, ту самую Кано Нана, любительницу романов (в этом они с Мико похожи), которая постоянно беспокоится о Саю. Мико часто видела, как Саю проносится мимо окна, а вскоре за ней торопливо следует сердитая Кано Нана. Это было так похоже на гром и молнии и так сильно веселило Мико, что она даже иногда давала неправильные подсказки о направлении, просто чтобы шум и гам продолжались ещё немного. Однажды Саю сказала Мико, что под послеполуденным солнцем спать приятнее всего. 

Возможно, воодушевленная этими словами, Мико одним чудесным солнечным днём превратилась бы в обычную инадзумскую девушку, спустилась с горы и провела день на свежем воздухе. Бани «Аиса» в Инадзуме, ресторан «Киминами» в Ханамидзаке, «Ткани и кимоно Огуры»... Она не пропустила ни одного заведения, и в каждом из них приятно провела время. А вечером она посетила детективное агентство Бантан Санго и рассказала о пропаже животных, о которой услышала по дороге. 

«Вы обязательно должны помочь, детективы. Ведь едва ли можно спокойно смотреть, как владельцы плачут навзрыд...». 

Проделав всё это, девушка не смогла удержаться от довольной улыбки. Участвовать в повседневной жизни Инадзумы в такой ипостаси действительно было весело. Ну, кроме того момента, когда Кудзё Сара бросила на неё подозрительный взгляд во время их случайной встречи. А ещё ей, вероятно, стоило бы извиниться перед хозяином бань «Аиса» - горячие источники в иностранном стиле были очень хороши, но она, возможно, случайно оставила немного лисьего меха во время купания.

Содержание главы познавательно только тем, что в нем у Яэ Мико прописаны связи с некоторыми ранними героями и неигровыми персонажами, а также с частью сюжетной линии, связанной с детективным агентством, и которая стала основой для временного события «Дело Бантан Санго: пёс-воин». Стоит признать, как относительно поздний герой Инадзумы (2.5) Яэ может позволить себе такую роскошь в Истории, чем она в очередной раз похожа на Аято – у него в биографии тоже отметилось много неигровых персонажей. Хотя, будет точнее сказать, что это он на неё похож…

Об издательском доме

Разговоры об издательском доме Яэ ходили среди персонажей Тейвата еще задолго до открытия границ Инадзумы. Правда никто никогда не говорил прямо кем, когда и для чего он был основан, пусть один из ответов более чем очевидный, и для меня в некоторой степени стало открытием, что у издательства был непростой путь, который намертво связал детище Яэ Мико с Великим храмом Наруками. Этому посвящена шестая по счёту, необязательная или личная глава: 

«Праздник усмирения огня»

Праздник усмирения огня когда-то был рутинной церемонией под патронажем комиссии Тэнрё, во время которой в Великом храме Наруками молились об отсутствии пожаров в наступающем году. Тогда дома инадзумцев были в основном деревянными, и любая неосторожность при обращении с огнём могла привести к катастрофе. Поэтому сёгун поручила комиссии Тэнрё создать пожарные команды для проведения спасательных работ и устранения ущерба в случае возникновения пожаров, а они в свою очередь попросили, чтобы Великий храм Наруками начал проводить праздник усмирения огня, чтобы внушить уверенность испуганным людям. 

В последующие годы меры противопожарной безопасности начали повсеместно соблюдаться, и крупные пожары происходили совсем редко, но ежегодная церемония всё равно проводилась в срок. Жрицы элегантно танцевали, а люди оставляли щедрые пожертвования... 40% из которых отходили комиссии Тэнрё, а 60% - храму. Когда Яэ Мико задумала основать издательский дом Яэ и столкнулась с нехваткой средств, она рассмотрела все церемонии, которые в то время проводил храм, и наконец дошла до этого древнего традиционного праздника. 

«Вся работа выполняется исключительно Великим храмом Наруками, так почему мы должны делить выручку с комиссией Тэнрё? К тому же вся мора попросту идёт в карманы Кудзё-старшего. Не похоже, чтобы пожарная команда когда-либо получала премию по итогам года». 

Таким образом, после некоторой подготовки праздник усмирения огня был изменён, и вместо танцующих жриц на нём появился грандиозный конкурс лёгких романов. Организатор этого конкурса, издательский дом Яэ, также «заимствовал» бюджет комитета праздника успокоения огня. Вся прибыль отправлялась в сундуки храма. 

«Не следует изнурять простой народ лишними поборами, ведь пожары случаются всё реже, а наши сборы только растут. Кроме того, получение знаний и изучение литературы доставляют великое удовольствие нашему Архонту. Вы же не станете утверждать, что знаете о ритуалах и церемониях больше, чем я?» 

- самым торжественным образом Яэ Мико сказала это Кудзё Такаюки, когда он без предупреждения явился в храм. В конечном счёте ему пришлось уйти тем же путём, каким пришёл, вместе со всеми сопровождающими. Они и не догадывались, что стоит им покинуть храм, как мрачная госпожа Мико достанет рукопись романа из ближайшего ящика для пожертвований и продолжит её комментировать.

Это весьма интересная часть биографии госпожи Гудзи, которая тоже отсылает любопытных к историческому прошлому Японии (проблема пожаров в городах ужасным эхом проносится по всей нашей истории, не только в Японии), а главное – раскрывает Яэ как законопослушную интриганку. Особенно выделю, «законопослушная» - ключевое слово, потому что не смотря на финансовые махинации и определенный эгоизм кицунэ, ни одна мора не досталась ей лично. В действительности, перечитывая шестую главу, больше вопросов возникает в адрес главы клана Кудзё и ко времени, когда Яэ изменила порядок ежегодного ритуала. Поясню свою мысль: предположительно, глава повествует о событии в Инадзуме незадолго до того, как Путешественник начал своё приключение, и крупные суммы, которые комиссия Тэнрё получала от конкретной церемонии скорее всего шли на поддержание армии и структур правопорядка. Другими словами, совершив перераспределение финансов в пользу издательского дома, Яэ Мико подтолкнула клан Кудзё к сотрудничеству с Фатуи, приблизив гражданскую войну и ограничивающие Указы. По крайней мере таковым увидела исход шестой главы я. 

Тем не менее, те, кто посчитает действия Яэ чистой воды проявлением эгоизма, будут не правы. Да, отчасти издательский дом создавался как способ кицунэ справится со скукой, но были у неё и другие мотивы. Часть ответов можно отыскать в репликах Озвучки обсуждаемого персонажа: 

Узнать о Яэ Мико III

Я решила основать издательский дом Яэ просто потому, что хотела читать больше интересных лёгких романов, вот и всё. Но, оказывается, видеть измотанных авторов, из последних сил отчаянно пытающихся закончить свои романы — вот настоящее развлечение. Ты даже представить себе не можешь оправдания, которые они придумывают, когда пытаются получить отсрочку. В них они вкладывают гораздо больше фантазии, чем в сами романы.

Узнать о Яэ Мико V

Хотя я заядлая читательница романов, написанных другими, самой мне ещё не довелось взяться за перо. Всё-таки написание романа - довольно сложное дело. Но если настанет день, когда ты достигнешь конца своего приключения и захочешь, чтобы кто-нибудь описал его, и если у меня будет время, когда этот день наступит... Посмотрим. 

Узнать о Яэ Мико IV

Даже сверхъестественные существа в конце концов умирают, включая Архонтов. Ужасно обидно, когда их истории теряются во времени вместе с ними, так что их больше никогда не вспомнят. Но, чтобы перенести эти истории на бумагу, нужны первоклассные сочинители с отточенным стилем. И раз уж в мире не хватает таких писателей, значит нужно их вырастить... вырастить писателей, которые смогут изложить эти истории.

Подозреваю, реплика «Узнать о Яэ Мико IV» отсылает читателя к содержанию четвертой главы, конкретно к великой встрече ста историй, ведь как свидетель того события кицунэ прекрасно понимает тяжесть забытых историй, а потому у истоков создания издательского дома лежит благородная цель… разве что к процветанию Инадзумы она не имеет никакого отношения. 

Если о зарождении издательства рассказывала шестая глава, то о его буднях непринуждённо повествует первая: 

- Глава 1 -

Как-то раз редакторы издательского дома Яэ отправили главному редактору одну рукопись. Произведение было отлично продумано и великолепно написано в популярном жанре романтической комедии. Такой самородок требовалось лишь немного отшлифовать да добавить иллюстраций, и его продажи обязательно стали бы успешными. Чего редакторы не ожидали, так это того, что Яэ Мико никак не обрадуется, а вместо этого вздохнёт и созовёт всех редакторов. Одна из них нерешительно спросила: 

«Госпожа Яэ, я... Я действительно попросила его написать на эту тему, да, но разве это не самый популярный сейчас жанр?» 

Столкнувшись с озадаченным взглядом редактора, Мико прямо высказала своё мнение: интересная книга, которая скована рамками популярности, недостаточно свободна. Бестселлеры и популярные жанры меняются каждые десять лет. Да, это кратчайший путь к успеху, но если работа обладает качествами, которые позволят ей быть успешной вне этих рамок, зачем же плыть по течению?

«Передайте этому новому писателю, что не нужно думать о жанре, нужно просто написать свою историю и написать её хорошо». 

Услышав это, писатель на некоторое время отложил работу, как будто на него внезапно снизошло озарение. Несколько месяцев спустя Мико и её редакторам была отправлена новая рукопись. Все были ошеломлены, и даже никогда не придававшая значения условностям Яэ Мико слегка нахмурила брови — вот уж редкое зрелище. 

«Хм, что же делать? Это и правда не очень хорошо...». 

«Вот именно! Даже если не обращать внимание на жанр, "Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн" — это уже слишком!».

«Хм? Жанр? Нет-нет, с этим всё в порядке. Меня беспокоит его творческий псевдоним - он слишком обыденный для такого произведения». 

«Так вот о чём вы беспокоитесь... Неважно, лишь бы вам нравилось, госпожа Яэ». 

Вскоре после этого автор книги вышел на литературную сцену с одобренным Яэ Мико (и чрезмерно длинным) псевдонимом «Кандзи Юкодзи Кэндзабуро». Что касается того, как главному редактору пришла в голову идея начать писательский конкурс на тему «Реинкарнация в Гудзи Яэ», то это уже совсем другая история.

Примечательно, что упомянутую в содержании книгу можно приобрести в издательском доме, а также её идейное продолжение. Я, конечно, могу ошибаться, но в моих глазах проиллюстрированная в главе ситуация, да и само произведение "Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн" являются аллюзией на развитие в литературе подрастерявшего на данный момент популярность, но по-прежнему модного жанра исэкай. Что же до продолжения, книги «Реинкарнация в Гудзи Яэ», то любопытные нашли в ней отсылку на пикантную сцену из вселенной Honkai Impact, что в некотором смысле снова возвращает к пониманию тонкостей перевода дружеских отношений между Эи и Мико. А также моего не желания их обсуждать.

О спасении клана Камисато

История о мстительной охоте за оружейниками Инадзумы в разных источниках поднималась неоднократно и преподносилась с разных сторон, показывая мотивацию тех или иных персонажей, например Странника и наследников конкретного клана. Подобная участь не обошла и биографию госпожи Гудзи, потому что, встав на защиту Камисато, она стала её участником. Собственно говоря, пятая глава повествует о том инциденте с позиции Мико, показывая, что вся ситуация не так проста: 

- Глава 5 -

Мечи Инадзумы всегда славились во всем мире, а лучшие работы «Райдэн гокадэн» являются настоящими национальными сокровищами. Однако совсем недавно более половины из пяти ремесленных родов были уничтожены. В этот заговор было вовлечено огромное количество влиятельных людей, и все виновные были привлечены к ответственности и изгнаны. Даже управляющий комиссией Ясиро клан Камисато оказался вовлечён в заговор из-за некомпетентности одного из своих подчинённых. Но, прежде чем сёгун вынесла окончательное решение, госпожа Гудзи, которая обычно держалась в стороне от государственных дел, неожиданно вмешалась, спасая клан Камисато. Поэтому, пусть серьёзного наказания избежать и не удалось, всё же они не были изгнаны. 

В последующие годы многие размышляли о мотивах Гудзи. Некоторые уверяли, что дело в тесных отношениях между комиссией Ясиро и Великим храмом Наруками, и конечной целью Гудзи было получить преданных представителей её воли. Но храм всегда стоял особняком, а госпожа Гудзи обычно не вмешивалась в игры власти. А потому такое вмешательство было бы не слишком мудрым шагом - услуга Гудзи была слишком велика по сравнению с возможной отплатой. 

Другие утверждали, что Гудзи подозревала в этой истории двойное дно: список вовлечённых лиц был необычайно длинным, если бы к этому добавились серьёзные потрясения в комиссии Ясиро, волнения могли бы захлестнуть всю Инадзуму, нарушая устои. На первый взгляд эта мысль кажется разумной, но всё же и она не выдерживает критики. В конце концов, разве взлёт и падение великих родов не обычное явление среди смертных? Даже если бы клан Камисато впал в немилость, во главе комиссии Ясиро встал бы кто-нибудь другой. 

Ещё одна версия гласила, что после начала волнений Мико вступила в секретный сговор с главой клана Камисато. Но ослабленный глава тогда был подобен пламени свечи на ветру. Разве он обладал силой, способной изменить ситуацию? 

Пересуды на улицах по сей день ни к чему не привели. Мотивы Мико остались неизвестными. Но чего не знают люди на улицах, так это того, что сказанные в тот день Гудзи слова заняли в сердцах клана Камисато, как их семейный герб. 

«Клан Камисато выжил лишь благодаря милосердию сёгуна.

Не забывайте о её милости». 

Эти слова определили будущую судьбу комиссии Ясиро. Какие бы бури не обрушивались на Инадзуму, и как бы не противоборствовали две другие комиссии, клан Камисато из комиссии Ясиро не забывает об оказанной им милости и свято блюдёт заветы сёгуна и путь вечности. Гудзи не пришлось пожалеть о сделанном когда-то ходе.

Кое-кто из моих коллег по перу считает, что, вмешавшись, кицунэ завоевала безоговорочную преданность клана сёгуну. Так сказать, сделала рискованную ставку и не прогадала. Не стану отрицать, но в то же время содержание пятой главы даёт задуматься еще над кое-чем, что приобретает смысл только после ознакомления с биографией Камисато Аято, чей релиз состоялся позже Яэ Мико, в обновлении 2.6. Попытаюсь пояснить, но для начала читателю нужно понять, что гражданская война в Инадзуме, принятие Указа Сакоку и Декрета об охоте за Глазами Бога – это мозаики одного большого и продуманного заговора. И к моменту, когда Путешественник высадился в Рито, дипломаты из Снежной нашли подходы к главам двух комиссий из трёх, а третий оставался безоговорочно предан Электро Архонту. Итак, я хочу сказать, что не смотря на всеобщее заблуждение, в руках клана было достаточно власти, чтобы изгнание за инцидент с оружейником, а соответственно смещение главы комиссии Ясиро можно было расценивать как угрозу Инадзуме. Речь идёт о тайном обществе Сюмацубан, воспитанники которого преданы непосредственно клану Камисато и часть из них служат жрицами при храме Наруками, а Яэ Мико в свою очередь прекрасно осведомлена, кто находится под её опекой. К тому же, в главе делается особый акцент на то, что после изгнания во главе комиссии станет кто-то другой и это даёт мне повод подозревать, что попытка сместить клан была частью заговора Фатуи с целью продвинуть на должность более сговорчивого человека. И кто знает, может болезнь отца Аято вовсе не была таковой, но, кажется, в поисках второго дна мои мысли заводят меня не туда… Подведя итог из всего сказанного сумбура, я позволю себе сделать предположение, что, встав на защиту Камисато, Яэ Мико стремилась сохранить вовсе не клан, а то, чем он владел. Впрочем, оставляю за собой право на ошибку. 

О Глазе Бога

Под небом Тейвата много персонажей, чьи Истории намеренно окольными методами рассказывают об обретении всемогущей стекляшки. К моему величайшему сожалению, случай озорной кицунэ именно из таких: 

«Глаз Бога»

«Это был неистовый бой! Море расступилось, и в небе появился враг, и даже небо и земля изменили свой цвет! С гохэем в руке госпожа Гудзи торжественно поднималась на гору Ёго. Все жрицы вокруг неё распевали свои мантры, облака скрывали солнце, а гром ждал своего часа, чтобы нанести сокрушительный удар!.. Битва была невероятно изнурительной. В конце концов, даже Гудзи начала уставать, и враг воспользовался этим, набросившись с новой силой! И тут перед Гудзи сверкнувшей молнией появился мерцающий, словно падающая звезда, Глаз Бога! Схватив его, приободрённая Гудзи продемонстрировала свою силу и...»

«Подожди минутку! Но ведь ничего из того, что ты сейчас рассказала, на самом деле не происходило, верно?»

«Хм? Ну, тогда как насчёт этого? Всё произошло в тот день, когда у меня была назначена самая жестокая "Рамэнная дуэль" в Ханамидзаке...»

«Ой, прекрати! Никто никогда не получал Глаз Бога за поедание рамэна!»

«Но ведь так интереснее! Ты же любишь такие истории, верно?» - Яэ Мико слегка загадочно улыбнулась, столкнувшись с любопытством путешественника. «В конце концов, поверишь ли ты мне, если я скажу, что мой Глаз Бога - простая безделушка, которая нужна лишь как украшение? Вряд ли, даже если бы это было правдой».

В действительности, в главе, повествующей о Глазе Бога, Яэ буквально заговаривает Путешественнику зубы, а в соответствующей реплике Озвучки она избегает возможность прямо комментировать, как это делают остальные герои, и у меня имеется два предположения, способных так или иначе пояснить данный момент. Первое: шутливая манера речи и красивые истории в исполнении кицунэ может оказаться витиеватой ширмой, за которой она прячет плохие воспоминания. Второе чуть проще: ничего божественного, а значит ничего красивого в процессе не было, потому что не было самого обретения, зато было пробуждение. Как-никак серьги Мико один-в-один такие же, какие были у её наставницы Сайгу, и, если бы воспоминания о ней на самом деле причиняли Яэ душевную боль, она бы их не носила. К сожалению, дальше предположений мои мысли не заходят и права я или всё же ошибаюсь – мне не узнать. 

Прочитавшим - спасибо!

P.S. Надеюсь у меня получилось рассказать хоть о чём-то новом... Моя уверенность к финалу иссякла.