Праздник вина стал тем событием, которое превратилось для тех, кто выполняет поручений в других регионах, в ещё один веский повод вернуться в Мондштадт. К слову, я тоже некоторое время не покидала Сумеру, а потому мероприятие действительно стало лично для меня приятным сюрпризом, но вовсе не наградами и даже не сюжетом, который в сравнении с «Тайной войной» оказался не таким впечатляющим, пусть и душевным и отдельно стоит признать, в коем-то веке нам показали много действующих лиц, в том числе новое. Но всё же, моё любопытство привлек вовсе не винный дух, а оружие, ставшее наградой за временное событие, ведь оно неожиданно вернуло меня в любимый период истории региона свободных ветров и напомнило об одном харизматичном злодее… И знаете, что? На мгновение я начала сомневаться.
В старой истории Эберхарта, начавшейся еще с релизом игры, но приостановленной в обновлении 1.2, было несколько так называемых чеховских ружей, и благодаря полученному на празднике вина копью-флагштоку, одно из них наконец-то выстрелило. К сожалению, лишь оружия мало, чтобы мой рассказ стал достаточно продолжительным, а потому предпочту предупредить сразу: как уже говорилось, история старая и кое-что из её строк мне придётся пересказать еще раз для полноты картины, разбавляя повествование исключительно своими домыслами, а также чтобы освежить память как читателя, так и свою собственную.
Итак, давайте снова перенесёмся в преддверие второй революции, ставшей твёрдой точкой в долгом периоде правления мондштадской знати, на протяжении которого благородство и добродетель героев прошлого выцвели и выродились в тиранию ещё более кровавую, чем правление Декарабиана. Собственно говоря, в это непростое время и появился на свет злодей повествования – Эберхарт, получивший от меня прозвище «Благородный» Бастард за рождение вне брака. Известно, что его отцом был один из аристократов того времени по имени Ландрих, ставший главой семьи, упоминания которой история для любопытных не сохранила. К слову, вероятность принадлежности семейства к большому, но прогнившему дереву Лоуренсов – предмет споров до сих пор, но кто-то из наблюдательных игроков справедливо заметил: королевское копьё, выкованное предположительно по заказу Эберхарта было украшено печально знаменитым на весь Мондштадт гербом, а описание и вовсе напоминает любопытным, что эта мелочь была в первую очередь блажью заказчика. Другими словами, по крайней мере в рамках своего рассказа я буду считать Бастарда Лоуренсом. Тем, кто только начал интересоваться прошлым региона свободных ветров, такая деталь, скорее всего, не покажется чем-то важным, но напомню: откровения Королевского комплекта дают читателю чётко понять, что в те времена аристократия считала только одноручный меч благородным оружием, а потому, не удивительно, что в упомянутом мной комплекте только клинок с тонким лезвием имеет гербовый знак. Конечно, за исключением копья благодаря прихоти Бастарда, и книги, которая по описанию рассматривалась вовсе не как оружие, а как полезный предмет. Впрочем, я специально обращаю на это внимание и вернусь к данному моменту позже.
Буду откровенна, история Мондштадта, к сожалению, не даёт ответы на все возникающие вопросы и в итоге выставляет Эберхарта как злодея, идущего с безжалостной хитростью к поставленной цели. Но какими на самом деле были его мотивы даётся лишь намёк, благодаря чему среди игроков распространенно мнение, преподнесённое в строках описания копья из комплекта Фавония, будто первопричина лежит в желании Бастарда стать наследником семьи. В действительности, в тех же строках даётся более развёрнутый ответ, который поблек и затерялся на фоне используемых методов, потому что Эберхарт, играя на чужих слабостях, хитростью располагал к себе людей, тем самым создавая ложное о себе мнение, и в конце концов перешёл к убийствам. «Даже если меня ждёт порицание потомков, для достижения цели хороши все средства» - такой линии он придерживался. В дополнение любопытным могу посоветовать также ознакомиться с историей Безымянного Гладиатора и в особенности с деталями мондштадтской экспедиции на склоны Драконьего Хребта, ведь благодаря дневникам Лютера в истории «Благородного» Бастарда долгое время стоит неопределенное многоточие. Другими словами, окoнчaтельная судьба незаконнорождённого хитреца пока не раскрыта. Но дневники в моём рассказе интересны другим: именно на страницах этих книг впервые было упомянуто имя Присциллы. Интрига вокруг этой особы нагнетается еще и тем, что Эберхарт в оставленных после убийства брата записях тоже назвал обозначенное женское имя, а вместе с ним заговор и возможность его раскрытия.
И вот наконец я могу перейти к раскрытию вопроса, которой внесла в заголовок: так о чём же рассказало игрокам выданное на празднике вина оружие? Начнём с описания… извиняюсь за свой вольный перевод.
Копьё послания ветров
Маяк, который направляет путешественника назад в покинутые родные края. И не важно, где он находится, серебряный сокол всегда склоняется в сторону далёкого ветра. Зелёное перо кружилось, пока она нежно пела, направляя возвращающегося домой на другую сторону, где дул нежный ветерок.
«Меня не волнует ни твоё происхождение, ни грехи, которые ты совершила. Просто…» – сказал непризнанный «молодой господин», нежно вытирая кровь с её лица. - «Когда ветра перемен пронесутся по этой земле, я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я убил сокола. Давай считать это секретом между нами…»
Подобно тому, как родственная кровь будет пролита жестоким копьём и оставлена чернеть на снегу, её сердце тоже было пронзено, словно невидимой стрелой, когда она увидела настоящего «молодого господина» перед своим мысленным взором. С тех пор она выполняла не только работу служанки, но и задания, необходимые для достижения его целей. Она мечтала быть рядом с ним. Впрочем, нет, быть хотя бы в толпе позади него. Она мечтала купаться в ветрах – чего она даже не понимала – вместе с ним, её настоящим «молодым господином». А для этого требовалось выдернуть множество шипов, пазов и гвоздей, чтобы великое здание рухнуло…
«Не горюй, Присцилла. Всё в этом мире имеет свою цену. И помни, если нас раскроют, зажги маяк на пике Буревестника. Когда ветры перемен пронесутся по этим землям, мы будем их диким, воющим авангардом. Ты и я».
«Да, господин Эберхарт».
Верно, она забудет о своём долге и роде, оставит разлуку и ноющее сердце. Гвоздей осталось не так уж много. Время близится, и славный ветер прошлого вот-вот задует вновь.
Но…
Семейные соколы и гончие уловили запах заговора, и силуэты парусов так никогда и не были замечены на мысе. В конце концов, она усмехнулась. Когда-то она протестовала против своей судьбы и судьбы бесчисленного множества других людей. Однако в этот момент, когда она подняла глаза на бледный лунный свет и мечи, которые его отражали, когда она посмотрела на насмешливую толпу, она не почувствовала ни огорчения, ни обиды, хотя и не знала почему.
Гвоздей осталось не так уж много. Время близится, и славный ветер прошлого вот-вот задует вновь. Молодой господин, вы будете похожи на этого серебряного сокола. Вы будете направлять ураган. Не оплакивайте меня. Скоро я стану огоньком тысячи ветров…
К моему большому огорчению, откровение копья не особо много поведало о девушке, но кое-какое представление о ней все же дало, одновременно с тем отвечая на некоторые старые вопросы. Ещё со времен монштадской экспедиции, многих интересовало происхождение Присциллы, и я, рассказывая о склонах, сделала ставку на то, что она будет служанкой, поясняя свой вывод тем, что Лютер перед смертью с нежностью вспоминал имя девушки. Причем тут Лютер, спросите вы? Позвольте напомнить, автор трёхтомника даже к бастарду Ландриха обращался с уважительным «господин» и содрогался от одной лишь мысли о наказании, потому что оно стало бы для него смертным приговором на гладиаторской арене. Другими словами, вероятно, он тоже был слугой, а точнее говоря, как я предположила, телoхранителем для сводного брата Бастарда, Ингберта. Перефразирую: аристократ даже перед смертью не стал афишировать такую связь.
В то же время у меня имеются сильные сомнения, что Присцилла была из простых людей, ряд мелочей позволяет предположить, что девушка, возможно, являлась частью клана Гуннхильдр. Поясню свою мысль: в обсуждаемом периоде истории клан Лоуренсов затмил остальные кланы, но Гуннхильдр вовсе не исчез, как это произошло с Имунлаукр, всё так же оставаясь на страже Мондштадта и следуя клятве, данной после свержения Декарабиана, благодаря чему короткое упоминание о долге и роде показались мне знакомыми, как, впрочем, и слова: «… быть хотя бы в толпе позади него». Правда история не даёт четкого ответа на вопрос: почему клан, вставший вместе с другими против тирании Архонта, спустя века закрыл глаза на тиранию смертных? Оставлю его для другого разговора.
Но вернёмся к Присцилле. То, что девушка не боялась ни крови, ни смерти тоже многое о ней говорит. Многое говорит и её рассуждения о ветре, хотя не исключено, что конкретно этот ход мыслей ей навязали. Единственное, что плохо подаётся объяснению – это специфические знания, которые несколько исказила русская локализация – гвозди и шипы, а в оригинале – гвозди, пазы и шипы (кто из читателей знает, что такое шиповое соединение?), из-за чего сложно судить слова о великом здании: метафора ли это или на самом деле имелась в виду та самая башня, что была разрушена во время восстания Веннессы. Дело в том, что оба варианта жизнеспособны: высокая башня как архитектурный символ тирании знати, падение которой действительно было расценено как переход к новой эпохе, или как символ иносказательный, нагромождение старых правил, расписанных в строках Королевского комплекта, которым аристократия в преддверии второй революции уже давно не следовала. Благородный порыв, «…расшатать прогнившие устои…» - как говорится в описании копья Фавония, действительно мог пленить Присциллу, потому что представителя клана Гуннхильдр присуща романтическая черта. Не путайте с романтической влюблённостью, хотя в случае девушки и она имеет место.
Оглядываясь назад, стоит отметить, что в истории Эберхарта кроме Присциллы был еще один человек, на которого хитрец возлагал определенные надежды. Им являлся тот самый Безымянный Гладиатор, старый и опытный боец, в итоге погибший от руки Веннессы. Я обращаю на это внимание лишь для того, чтобы акцентировать: откровения Послания Ветров не даёт даже намёка, когда и при каких обстоятельствах познакомились злодей повествования и его служанка, не даёт ответов и на более простые вопросы, а знали ли друг друга Гладиатор и Присцилла благодаря одному конкретному человеку или их служба протекала в разное время? Лично мне этот момент показался интересным, потому что создаётся впечатление, будто гибель старого бойца спутала Эберхарту какие-то планы, слишком негативной была его реакция в строках еще одного копья, Смертельного боя, долгое время принадлежавшего убитому. Почти как у аристократа, проигравшего в ставке. Рассуждения в таком ключе подтолкнули меня к мысли, что Бастарду требовался способный, верный и достойный определенного доверия человек. После гибели Гладиатора им как раз могла стать Присцилла, тоже обманутая красивыми словами, как и её предшественник – всё-таки есть что-то общее в историях этих двоих.
Не менее интересной мне показалась и другая мысль: а в каких именно планах Эберхарту требовались люди? Да, как я говорила в начале, многие считают, что стать главой семьи было его главным стремлением, но разбросанные в разных источниках детали словно намекают, что амбиции Бастарда были шире и в его планах была революция, «… на пути к мятежу…» - как говорил в своём дневнике Лютер, а тихая или нет – уже не имеет значения. Кому-то мотивация хитреца, рассказанная копьём Фавония, может показаться благородной…
… но заблуждайтесь. Если действия и слова сгинувшего Ансамбля и Веннессы, а также стоящих за ней людей, действительно отражали чаянья простого народа, то в целях и поступках Эберхарта благородного крайне мало, потому что, не смотря на происхождение, он не стремился кардинально что-то менять, а лишь желал сменить одного правителя другим… героем, убившего тирана. И знаете, украшенное гербом Королевское копьё выглядит как подготовка к красивому триумфу.
Впрочем, напоследок напомню, что всё сказанное – лишь мои размышления и я могу в разной степени ошибаться. Неизменной остаётся лишь история региона свободных ветров и в тот период в ней не нашлось места для еще одного восстания.
Прочитавшим - спасибо!
P.S. Вопрос для читателей: как вы относитесь к оригинальным прописанным персонажам и фанфикам?
