Не так давно я в очередной раз вспомнила о существовании в истории Мондштадта такой запоминающейся личности, как Эберхарт. И пусть в повествовании о нём мною была поставлена точка, я дала себе зарок рассказать ещё об одном человеке, что пополнил ряды жертв красноречия «благородного» Бастарда. Жаль, его имя не сохранилось для потомков, но даже так, давайте вспомним о безымянном гладиаторе, который пытался угодить своему хозяину и в последние мгновения жизни видел прекрасный сон…
Не завидный финал Гладиатора, волей случая ставший предметом моего пристального внимания, лишний раз иллюстрирует, насколько легко Эберхарт использовал недалёких и наивных людей. Впрочем, не стану исключать того, что «легко» вполне может выглядеть лишь на бумаге. Но в то же время нужно понимать, что, как бы странно это не звучало, ни одна из искалеченных им судеб не была изуродована исключительно по прихоти. Другими словами, за каждой подлостью «благородного» Бастарда стоял холодный (или не очень) расчет, как раз в духе аристократии того непростого времени. И все же, подобно простому человеку, иногда он ошибался. История Гладиатора как раз об одной такой ошибке.
Их связывали многолетние отношения хозяина и раба, несмотря на то, что Эберхарт не обладал аристократическим титулом, хотя скорее всего был признан своим отцом, просто потому, что рос вместе со своими старшими братьями и пользовался щедростью родителя, а Лютер, автор дневников мондштадтской экспедиции, обращался к нему, как господину. Я веду к тому, что владеть рабом-гладиатором для него было роскошью, которая себя окупала. Последнее исключительно моя догадка, ведь ставки на гладиаторских боях среди влиятельных людей было не редкостью даже в нашей истории. К тому же банальная выгода легко поясняет, почему Эберхарт уговорил Гладиатора продолжать сражаться ему во славу, когда раб был буквально в шаге от свободы. Об этом красноречиво рассказывает оружие из комплекта боевого пропуска, которое одновременно было для владельца предметом гордости и особой ценности.
«Один гладиатор очень дорожил этим копьём. Остриё его познало кровь бесчисленного множества людей и тварей.»
Темно-красное копьё, побывавшее в сотнях сражений. Оно было свидетелем храбрости одного гладиатора. Под громогласные, ликующие возгласы зрителей холодное остриё этого копья часто обагрялось кровью противника. Кровопролитие - судьба гладиатора: его недостижимая свобода всегда была на кончике копья. Алая сталь с глухим звуком входит в чужую плоть, объявляя об окoнчaнии битвы.
Когда представление раба-гладиатора подошло к концу, а земля дрогнула от ликования толпы, его хозяин сказал:
«Ты одержал достаточно побед. Ты славно сражался и достоин звания великого воина. Это копьё - мой прощальный подарок тебе. Но не хотел бы ты продолжить сражаться? Не хотел бы ты, став свободным человеком, остаться и вновь биться на арене, добывая славу для себя и меня?»
С тех пор прошло много лет, и уже не сосчитать, сколько воинов и монстров пало от этого копья. Имя «непобедимый» было даровано этому алому копью, а сердце воина по-прежнему принадлежало его молодому хозяину.
Когда последнее выступление гладиатора подошло к концу, воздух сотряс восхищённый гул толпы. Копьё гладиатора упало на пропитанный кровью песок, когда пылающий клинок рыжей воительницы пронзил грудь старого воина. Изумлённый поражением, гладиатор растерянно взглянул на его обожаемого хозяина, на этого знатного человека, для которого был любимцем...
«Эберхарт, мой господин... Порадовало ли вас моё последнее выступление?»
Но место его хозяина пустовало. Лишь серебряная тарелка да опрокинутый в гневе кубок остались на столе.
«Сначала я сражался за себя. Во имя своей свободы и жажды крови. Не знаю, с какой поры я стал сражаться и убивать во славу своего хозяина. Только во имя других мы можем драться в исступлении, как дикие звери, забыв о страхе. Ты, сражающийся за свой народ, но не за себя, наверняка это понимаешь…».
- Смертельный бой
Копьё, безусловно, своими словами пересказывает откровения набора артефактов, названного в честь Гладиатора, но вместить в себе все слабости и разочарования раба оно все же не смогло. Не вместило оно и его грёзы.
Кубок: Пьянство гладиатора
Изящно украшенный золотой кубок. Это был подарок лучшему гладиатору. Непобедимый воин пил из него и прекрасное вино, и кровь своих врагов.
Очередная победа гладиатора, которую он, израненный, посвятил своему хозяину. Победа, слава и аплодисменты опьяняют лучше любого вина и заставляют человека забыть о телесной боли.
Хозяин позволил ему присоединиться к пиру и подарил ему кубок. То был кубок, изготовленный по индивидуальному заказу хозяина, и знак доброго отношения его к гладиатору. Но страсть к славе и роскоши подобна золотым кандалам; она отравляла гладиатора, подобно ядовитой змее. Наслаждаясь вином и победами, гладиатор упустил свой шанс выкупить свободу.
Чаша хорошо демонстрирует, на каких именно слабостях подловил раба Эберхарт, который не только сладкими речами, но добродетельными жестами заставил Гладиатора забыть о свободе и старой мечте, дав ему взамен яркую, наполненную славой, жизнь одним днём. Кто знает, может в тот момент, когда раб согласился, ему действительно не нужно было ничего большего, вот только свою ошибку непобедимый воин осознал гораздо позже. От себя добавлю, что в тот день и Эберхарт тоже совершил ошибку, сделав долгосрочную ставку всего на одного человека. С другой стороны, как знать, о чём история того тёмного времени могла умолчать?
Корона: Триумф гладиатора
Шлем гладиатора из древнего Мондштадта, украшенный броским плюмажем из перьев. Для зрителей он был символом непобедимости. Легендарный гладиатор прошёл через тысячи кровавых боёв. Ни человек, ни демон не могли избежать его острого меча. Каждый день своего триумфа непобедимый воин, как герой, проходил через городские ворота, и толпа встречала его восторженными возгласами.
Лишь в минуты триумфа раб мог почувствовать себя хозяином, когда блеск славы затмевал собой слабый огонёк свободы. В день своего триумфа гладиатор видел мир за пределами тюремной камеры, и тогда надежда выкупить свободу возрастала. Но только когда его шлем упал в пыль арены, он и зрители поняли, что все это было лишь фарсом. Он оставался простым рабом, и своей жалкой жизнью он не смог бы снискать расположение хозяина.
Корона же продолжает откровения чаши, подводя читателя к моменту осознания рабом бесцельности своего существования в качестве гладиатора и того, что его 15 минут славы однажды окончательно затмили оставшиеся стремления к свободе, пока не осталось ничего действительно важного, только пустота… и цветок на груди.
Цветок: Ностальгия гладиатора
Обычный цветок, осторожно сорванный хозяином гладиатора. Он приколол цветок к груди гладиатора как символ мягкости натуры последнего. До того, как он стал легендой, гладиатор однажды прогуливался со своим юным хозяином по саду. Хозяин сорвал цветок и подарил своему молчаливому рабу.
«Не всякий подарок — это вознаграждение.
Некоторые — всего лишь сиюминутная прихоть».
Так через много лет со смехом скажет гладиатору его хитрый хозяин.
Непобедимый гладиатор наконец упал у ног юной чужестранки, и перед глазами его предстала позабытая много лет назад мечта.
«Эти цветы прекрасны. Интересно, когда я отправлюсь в путь, будут ли дикие цветы, что повстречаются мне, столь же красивы?»
Трактовать откровения цветка довольно сложно, но строки описания буквально дышат важностью момента. Даже слова Эберхарта, которые словно бы нуждаются в контексте, в действительности показывают, что это был всего лишь выверенный жест, игра на главной слабости Гладиатора в нужном месте и соответствующее время. По крайней мере так может показаться, отчего невольно ловишь себя на мысли, что Бастард использовал людей с самого детства. Правда, может оказаться, что я просто хочу видеть хитреца таким, каким он был запечатлён историей региона свободных ветров, а его слова действительно были сиюминутной блажью. Просто в строках цветка важна именно старая мечта Гладиатора, остальное – антураж.
Часы: Стремление гладиатора
Эти часы гладиатор изготовил собственноручно. После каждого боя они переворачивались, но однажды они застыли. К тому времени гладиатор уже давно испустил дух в луже собственной крови.
Перед каждой кровавой схваткой он оставлял эти песочные часы у арены. Когда пыль на ней оседала, и толпа заходилась в рёве ликованья, песок в них продолжал размеренно течь.
В последнем для гладиатора бою его противником стала молодая, неопытная девушка. Она смотрела на него со страхом и яростью загнанного в угол львёнка. Он ступал тяжело, словно ноги его сковали кандалы лет. Яростная схватка, порадовавшая было старого гладиатора, кончилась быстро. Его сердце пронзила холодная сталь, а песок в часах беззвучно остановился.
Стоит сказать, часы иллюстрируют не только слова Лютера из второго дневника экспедиции, но и дополняют образ Гладиатора крошечными деталями: что он был в некоторой степени суеверным и, выходя на бой, исполнял маленький, лишь для него имеющий значение ритуал, что раб был уже далеко не молод и благодаря стечению обстоятельств, сговору неумолимого времени и усталости от боёв, он погиб от рук Веннессы, которая, не исключено, в том бою впервые вышла на арену. Впрочем, строки этого артефакта не обошел стороной и символизм, что разными словами говорит читателю одно и то же: остановившееся время – все равно, что оборванная жизнь. Хотя не стану спорить, что лично мне хочется видеть нечто большее в манипуляции с часами в месте, которое посвящено времени.
Перо: Судьба гладиатора
Непобедимый гладиатор всё же встретил свой конец.
Его юный противник отдал ему последние почести.
Когда слава победоносца и жажда выкупить свободу рассеялись, как утренний туман, когда сквозь кровавое марево проник одинокий луч света, он увидел летящую птицу. Гладиатор, которого отделяла от свободы лишь одна битва, был в итоге повержен никому не известной девчонкой. Публика взорвалась воем, подобно урагану, но победительница отказалась унижать противника казнью. Она не вонзила острый меч ему в грудь, не дала ему умереть рабом.
Эфемерные птичьи перья, постепенно излечившие раны, гладиатора. Он, наконец-то свободный, как птица, вступил на путь, который привел его в край свободно живущих цветов и птиц.
Мои англоязычные коллеги считают, что описание пера – альтернативный финал истории Гладиатора, но я порой не разделяю их мнения. Вот и сейчас на мой взгляд не просто так в других артефактах в разной форме акцентируется внимание на преданной и оставленной в прошлом мечте раба. Я хочу сказать, что возможно в последние мгновения жизни этот обманутый красивыми словами человек видел прекрасный сон… или же кто-то могущественный подарил умирающему его. В конце концом, бои на потеху аристократии проходили в Храме тысячи ветров, а мы так мало знаем об этом месте. И кто знает, может ритуал Гладиатора для кого-то имел большое значение.
Прочитавшим - спасибо!
Аристократический период истории Мондштадта:
"Церемония древней знати": выцветшая добродетель
Вторая революция Мондштадта - Падение знати
История вооружения: "Королевское оружие"
История вооружения: "Бродячий Ансамбль"
История вооружения: "Тысячелетняя симфония"
История вооружения: комплект "Фавония"
Современный Мондштадт - Возможный заговор знати
Чуть больше об Эоле: биография, связи, мнение…
Отдельно о "благородных" братьях
О Воре:
История вооружения: "Тёмное оружие"
"Изгнанник" и "Сердце глубин": о воре, которого так и не поймали
О Бастарде:
