(продолжение статьи: «Тайны склонов Драконьего Хребта:
«Заблудший в метели» и падение Сал Виндагнир»)
Теперь, когда трагическое прошлое горного королевства Сал Виндагнир осталось за плечами, настало время приглядеться к его руинам в поисках того, что сохранило время и о чём умолчали артефакты. Надеть, так сказать, на себя маску археолога, радуясь каждой мелочи и долго всматриваясь в орнаменты и переплетения рядом с теплой треногой. Примерно так я себя вела и ощущала, когда год назад пыталась найти объяснение тому, что творилось на склонах, даже не подозревая, что найденные мною кусочки относились к разным эпохам и потому общая картина не желала складываться. Сейчас, имея большее представление о тайнах, хранящихся под плотным снегом Драконьего Хребта, мне есть, что рассказать, хотя буду откровенна – многое давно уже расставили по полочкам другие любопытные. Но, даже следуя по проторенному пути, я не откажу себе в старой привычке – делать акцент на связи. И раз артефакты поделились с нами лишь частью истории горного королевства, давайте взглянем на то, что осталось за их строками.
Полагаю, многие поймут, почему мой интерес к судьбе Сал Виндагнир начался с закрытой двери в зале недалеко от статуи Анемо Архонта. Той самой, что запечатана восемью символами, которые в свою очередь складываются в слова «Vere Mini». Недоступное (как, впрочем, и запретное) всегда манит. Сложившаяся фраза - это латынь, что для любопытных игроков уже давно не является открытием, и моя коллега по перу когда-то основательно взялась за данную тему, поэтому настоятельно советую ознакомиться с её работой.
Я же, среди многообразия интерпретаций, склонна верить, что восемь букв действительно складываются в два слова, смысл которых звучит как «Настоящая Весна», ведь (простите, забегу немного вперёд) многие возлагали надежды на третью фреску, что должна была расписать Принцесса, напрасно ожuдая прихода той самой весны.
Тем не менее, почти все рассуждения, касающиеся этих восьми букв (снова настаиваю заглянуть в работу моей коллеги), имеют право на жизнь, просто потому, что их смысл может оказаться и чужими ожuданиями, и предупреждением, ведь почти каждый вариант легко вписывается в историю горного королевства, словно игрокам предлагают сделать свой выбор.
Все, побывавшие на склонах Драконьего Хребта, помнят, что упомянутые чуть выше буквы активируются после прочтения разбросанных по горе скрижалей с полустёртым текстом, что несет в себе грубо вырванные из истории Сал Виндагнир сведения: от основания королевства до его печального конца. Предположительно, эти слова были высечены Писарем, на что указывает последняя в хронологии запись (погрешности в последовательности фрагментов остаются исключительно на моей совести):
"...вдали от снега и раздоров, налетел на этот зелёный рай. В этом месте был установлен памятник, и он был назван Сал Винд..."
"... грезила о черном драконе, который задул солнце, и знала, что это предзнаменование судьбы. В тот же самый месяц, чужеземец..."
"...его душа, а Звездное Серебро - его кости. Но тот, кто мог бы одержать победу, Имунлау..."
"...направлялся туда, где стояло бледное белое дерево. В тот месяц подземный водный путь..."
"... не достигнув результата и не получив ответа, Варух отправился на вершину..."
"...снег, взлетел по небу. Шип, упавший с небес, был разорван на три части..."
"...пытался исцелить Артерии земли, но дерево уже засохло. После похорон принцессы..."
"...закончился. Больше нет необходимости в запиcях. Но я сожалею только о том, что не смог посмотреть, как она закончила фреску в том большом зале..."
Среди полустёртых записей Писаря особенно выделяются те, которые упоминают Священника, его имя (Варух) и, возможно, причину его смерти – падение с пика вместе с башней после того как Гвоздь Небесной Стужи раскололся. Последнее, конечно, относится к моим собственным домыслам, вот только о его подъёме на вершину говориться в нескольких источниках, а вот о возвращении – ни в одном. В свою очередь шкатулку Священника игроки как раз находят в неприметном месте на вершине полуразрушенной башни, аналоги которой на склонах Драконьего Хребта встречаются только на вершине горы. Да и сама шкатулка не рассказывает, что подъём Священника увенчался успехом:
«Я думал, что молодые вырастут сильными и стойкими, как кипарис. Но эти кипарисы вот-вот засохнут. Их голоса больше не разносятся ветром. Мои ожuдания и их вера в меня не оправдались. Я снова поднимусь на вершину в поисках указаний. Когда я вернусь, моя дочь закончит роспись второй стены. Лишь если на третьей будет изображено таяние снегов и льда - всё будет хорошо»
Но кое-какое представление шкатулка и записи Писаря всё же дают: Священник и народ королевства безгранично верили в дар предвидения Принцессы, и к моменту, когда Гвоздь раскололся были закончены две фрески. Или почти две, если считать, что небольшой кусок в центральной картине большого зала вовсе не был кем-то разрушен.
Эта фреска, собственно говоря, рассказывает (хотя слово «пересказывает» было бы уместнее) любопытным о том ненастье, что настигло цветущее среди холодных ветров королевство. На ней особенно выделяются три элемента: гора, усаженная кипарисами, которые упоминались в шкатулке Священника, падающий на королевство Гвоздь и замок с башнями на вершине – графическое олицетворение Сал Виндагнир. Изображение замка, как конкретной постройки, уже некоторое время меня тяготит, ведь на вершине Драконьего Хребта нет сооружений (чудом уцелевшая арка перед обзорной площадкой не в счет). Данному моменту есть несколько объяснений.
Первое – сам Гвоздь и ударная волна от его падения, ведь известно, что колонна расколола гордость и предмет поклонения горного королевства - серебристо-белое древо.
Второе – ударная волна от того, что Гвоздь раскололся. Варианты с участием загадочной колонны также пояснили бы почему на территории Мондштадта и Ли Юэ встречаются достаточно мелкие фрагменты или конкретные части строений, что в свою очередь могло бы несколько пошатнуть фанатскую теорию о настоящих границах Сал Виндагнир, но не опровергнуть её полностью.
Есть и третье объяснение, менее популярное, которое заставляет меня ненадолго отклониться от темы – вмешательство Анемо Архонта уже после гибели королевства, отголоски которого нам показали на архипелаге Золотого Яблока. Предвижу возмущения несогласных и напоминания о фее и её «доме», как опровержение мои слов, только и мои выводы не строятся на пустом месте, хотя не стану отрицать, кое-что я действительно могу притягивать за уши. У архитектурного стиля «Сал Вин» (позволю себе такое сокращение чтобы не путаться в будущем) просматривается узнаваемое сочетание круглых и квадратных форм: круглые переходы, квадратные площадки, характерные колонны, арки с изображением цветка, вобравшие в себе и то, и другое. К слову, многие считают цветок символом горного королевства, но, возможно, даже это не совсем так, и когда-нибудь я подниму данную тему. Помимо архитектуры в перевернутом нагромождении отчетливо видны безжизненные корни, такие же толстые, как и у Дуба Веннессы. Похожую картину можно увидеть в Каменном лесу Гуюнь.
Не забыла я и о словах Альбедо, которые без ведома алхимика сохранили в себе ракушки:
Только напомню читателям, что Драконий Хребет является частью Монштадта, в точности, как Цуруми – часть Инадзуми, а Разлом – Ли Юэ. Другими словами, комментарий Альбедо могут как опровергнуть мои домыслы, так и подтвердить, ведь достоверно не известно, когда произошли эти события. В том числе и «полет части горы». Но давайте вернёмся на склоны Драконьего Хребта.
Примечательно, что последняя из записей Писаря высечена на камне в месте, откуда открывается вид на могилу принцессы. Там же хранится её шкатулка.
«Боюсь, что я не смогу закончить фреску. Я так давно не видела чистого неба и зелёных лугов. Не знаю, какие синие и зелёные краски мне взять, чтобы запечатлеть таяние снегов, о котором так мечтает отец. К его возвращению всё вернётся к тому, как было. Но я не могу больше выносить этот холод. Прости меня, отец, прости моё легкомыслие. Укко, мне очень жаль, что ты видел нас такими. Имунлаукр, я лишь надеюсь, что смогу увидеть тебя вновь…»
Из строк описания шкатулки можно сделать определенные выводы: что Принцесса даже не приступала к росписи третьей фрески, на которою возлагались надежды, что отчаянное решение привить ветку серебристо-белого древа, в попытке возродить его и восстановить течение артерий земли, было продиктовано признанием собственного бессилия, что она была уверена в успехе своей затеи. В итоге девушка умерла от холода рядом с привитой ветвью в одиночестве, вспоминая в последние минуты жизни самых дорогих ей людей: отца-священника, Писаря по имени Укко и чужака Имунлаукра. Любопытным выглядит тот факт, что среди снегов подножия горы игроки могут встретить лавачурла с таким же именем, как и у Писаря, что порождает ряд вопросов, ответов на которые пока нет. Не менее любопытным выглядит и то, что Принцесса умерла у Древа Вечной Мерзлоты, а вот похоронена была на одиноком острове чуть севернее от места гибели.
Пусть артефакты и записи Писаря убеждают читателя, что отчаянная авантюра Принцессы не увенчалась успехом, будто привитая ветка оказалась бесплодной, вот только оказалось, что это правда лишь на половину.
Когда дочь священницы Виндагнира родилась под сенью этого белого дерева и получила его благословение, государство цветущих гор наполнилось радостью.
Благословение Сал Виндагнира, конечно же, будет вечным, как вечно будет стоять серебристо-белое древо, чьи корни пронизывают весь мир. То были чаяния летописцев, записывающих историю горного королевства. Запечатлевшие бесчисленные истории множества людей и факты о множестве дел искренне верили, что красота и добродетель принцессы будут чисты и вечны, как свет луны...
Когда на землю внезапно обрушился шип, что заморозил мир, когда он расколол то древо, девочка забрала с собой последнюю целую ветвь, чтобы возродить дерево, чья тень некогда накрывала всё королевство. Но у привитой жизни не было шанса. Метель, несущая острые, как клинки, льдинки, закрыла собой лунный свет...
Много позже, но всё ещё в давние времена, когда исход боя драконов тьмы и ветра был определён, когда разъедающая кровь окрасила в багровый белую, как прах, долину, дерево вспомнило, что не погибло в погребённой столице, и протянуло свои жадные корни к земле, окроплённой тёплой кровью. И когда некто пролил на землю чистую алую эссенцию, белое древо, что давно должно было умереть, вспомнило своё прошлое, собрало все усилия и породило плод...
Во имя тех, кто жил под моей сенью, во имя прославлявших меня священников, во имя прекрасной девушки, что часто рисовала на моём теле, во имя счастья, которого у них не было - я подарю им этот хладный алый плод. Он достанется тому, кто сможет одарить этот злой мир справедливостью, и он будет нести этот невинный горький плод с собой, пока вершит суд.
- Плод вечной мерзлоты
Не могу сказать, видела ли Принцесса в своих видениях, как оберегаемая ею ветвь однажды зацветет, и если «да», то вдвойне иронично, что ради воплощения одного предсказания должно было сперва исполниться другое, о черном драконе, что так её напугало. Тем не менее, красивый, но пока мало востребованный катализатор из неполного комплекта «Драконий Хребет» служит связующим мостом между двумя эпохами и связанными с ними тайнами. А также даёт игрокам еще один повод задуматься, чем же именно являются Ирминсул и его пронизывающие весь мир корни, если у привитой ветки было подобие сознания…
Напоследок снова вспомним о Писаре. После похорон принцессы он, как и следовало ожuдать, перестал вести записи, из-за чего сложно делать выводы о его дальнейшей судьбе. Его шкатулку можно получить из безымянно могилы. Вот только есть небольшой шанс, что в ней был похоронен вовсе не Укко, а разбившийся Священник. Как и в случае с падением, это тоже мои домыслы, потому что мне по-прежнему хочется верить, что, проклиная богов и конкретного предателя, он оставил в могиле свой ларец и отправился в королевство, чьи идеалы после сильного разочарования стали ему близки.
«Я желаю, чтобы это морозное небо горело и пылало до тех пор, пока в мире не останется живой души. Я желаю, чтобы ветер подхватил наш прах и унёс его к тому иноземцу, что оставил принцессу. Я желаю, чтобы чёрный дракон из снов принцессы охватил землю облаком алого яда. Ибо я остался один. Больше не для кого нести свой долг. Я слышал о людях, которые строят новую нацию без богов. Возможно, у них хватит сил противостоять этому миру»
Но, если я всё же не права, и желания одного – ничто перед сценарием, тогда кто похоронил не менее одинокого Писаря? На мой взгляд, это риторический вопрос.
Ах да… Не упрекайте, что я позабыла о второй фреске в большом зале. На самом деле её я оставила для другой работы.
Прочитавшим - спасибо!
P.S. Если перефразировать - сумбур крепчал. Подозреваю, что не рассказала ничего конкретно нового. В своё оправдание скажу, что в моём портфолио нет статьи на данную тему - Драконий Хребет пусть и красивое место, но не особо мною любимое, даже не смотря на интересные тайны.
"Тайны склонов Драконьего Хребта"
Правда о наследии Черного Дракона
"Путеводитель по Тейвату"
